Будущее в «зеленке»

В Чечне разгорается партизанская война, которая уже не принесет генералам никаких лавров

Трижды за последний месяц чеченским боевикам удавалось уничтожить целые подразделения российских федеральных сил. В ночь на марта погибла рота псковских десантников, 2 марта был разгромлен отряд подмосковного ОМОНа, 29 марта расстреляны из засады милиционеры из Перми. В Сергиевом Посаде, Пскове и Перми звучали траурные марши, а российские генералы продолжали твердить, что основные силы чеченских боевиков разгромлены и с вооруженным сопротивлением в ближайшее время будет покончено.

Сценарии разгрома обоих омоновских отрядов совпадают до деталей (кстати, по той же схеме действовали чеченцы, когда громили наши колонны в первую войну). И там, и там засада. И к тем, и к другим не могло пробиться подкрепление, хотя российские части находились неподалеку: чеченцы действуют профессионально и заранее оборудуют позиции не только для основных сил, но и для групп прикрытия, задача которых отсечь российские подразделения, пробивающиеся на помощь к товарищам. Главы МВД и Министерства обороны, как и месяц назад, принялись жевать ту же жвачку: «недостаточно твердое централизованное управление, недостаточная исполнительность должностных лиц». Трудно с ними не согласиться, тем более что десантники, занимающие позиции неподалеку от места трагедии, оказывается, прекрасно знали: дорога контролируется боевиками. Армейские генералы все валят на омоновских начальников, пославших колонну без предварительной разведки. Чины же из МВД твердят, что ничего бы не случилось, если бы армия обеспечила прикрытие с воздуха.

Министр внутренних дел, сопровождаемый несколькими десятками офицеров, как и в феврале, отправился на место трагедии. Он обещал разобраться и по всей строгости наказать тех, по чьей вине колонну выпустили под прикрытием одного БТР, без разведки и воздушной поддержки. Не приходится сомневаться — стрелочник будет найден. Но истинные причины всех этих, с пугающей неотвратимостью повторяющихся трагедий скорее всего названы не будут.

Между тем они известны с эпохи наполеоновских войн. Слабое место любой регулярной армии, занявшей некую территорию и разместившей на ней гарнизоны, — коммуникации. Эти гарнизоны, в чеченском варианте блокпосты, а также усиленные омоновцами и комендантскими ротами райотде лы милиции окружены, что бы там ни говорили штатные кремлевские пропагандисты, враждебно настроенным населением. А ведь их необходимо снабжать продуктами, топливом и боеприпасами, нужно регулярно менять бойцов на блокпостах (не говоря уже о том, что может поступить приказ провести «зачистку», и тогда укрепленную позицию придется покинуть). Так или иначе, но объемы перевозок у такой армии весьма значительны, и обеспечить все колонны надлежащим прикрытием - задача почти невыполнимая.

Меры предосторожности, в пренебрежении которыми старшие начальники обвиняют сегодня начальников средних, отнюдь не панацея. Бронетехника на горных дорогах лишена возможности маневрировать и потому становится легкой мишенью для гранатометчиков. Что до авиационной поддержки, то, как заметил один сведущий военный, если ею обеспечивать каждую армейскую колонну, нужно раз в десять больше вертолетов, чем их имеется в наличии. Да и погода далеко не всегда позволяет вертолетам подниматься в воздух, особенно в горной местности. Снабжать же солдат необходимо вне зависимости от погодных условий. Кроме того, колонны формируют одни начальники, а вертолетами распоряжаются другие, и добиться от них скоординированности действий в условиях российской армии практически невозможно. Наконец, и разведка далеко не всегда может уберечь от неожиданностей на маршруте. Ведь нападающих, как правило, немного, и они прекрасно знают родные горы.

Не секрет, что командир, отправляющий колонну, всех требований безопасности выполнить не может в силу вполне объективных причин (нехватки людей и техники). А отправлять надо, и приходится полагаться на авось.

Плохой термин

Нашим генералам очень не нравится сам термин «партизанская война». «Это не партизанская война, это проведение терактов и диверсий», — утверждает министр внутренних дел Владимир Рушайло. Ему вторит первый заместитель начальника Генерального штаба Валерий Манилов. Партизанская война — это когда боевиков поддерживает местное население, чего, как он считает, в Чечне нет и в помине. Но не прекращающаяся ни на один день диверсионно-террористическая деятельность и есть партизанская война. Более трезвый взгляд на события у другого первого заместителя начальника Генштаба Юрия Балуевского. Его крайне тревожит то обстоятельство, что за последние недели в чеченских селах наблюдается резкий рост числа молодых мужчин. Ясно, что это отнюдь не беженцы, а боевики, и домой они вернулись вовсе не для того, чтобы налаживать мирную жизнь под присмотром российских милиционеров. Но если этих боевиков кормят, поят и вовсе не спешат передать в руки военных властей, что же это, как не поддержка мирного населения, которая, по Манилову, есть признак партизанской войны.

Генералы боятся назвать вещи своими именами, потому что хорошо знают партизанскую войну выиграть невозможно. Они продолжают твердить, что полностью разгромят чеченские отряды до появления свежей листвы или, как говорят военные, «зеленки». Только почему-то момент раскрытия почек руководители операции своей волей сдвигают на все более поздний срок. Сперва говорили о начале апреля, теперь - о начале мая. Между тем так называемая «плотная зеленка» появится в Чечне в ближайшие дни.

Распустятся деревья, и нам будут говорить, что врага надо задавить до того, как осенние дожди размоют горные дороги, а потом до того, как в горах выпадет снег. Просто ни военные, ни политики пока не готовы сказать стране, что никакая это не антитеррористическая операция, а полномасштабная война с сепаратистами. Война, победа в которой (если она вообще возможна) потребует еще немало жизней и напряжения всех сил государства, причем в течение весьма длительного времени.

Генеральское отступление

Судя по тому, что Москва приостановила вывод армейских частей из Чечни и, более того, фактически наращивает группировку, власти наконец поняли: положение крайне серьезно. Только что на базе Таманской дивизии сформирован и отправлен в Чечню полк, который войдет в 42-ю мотострелковую дивизию и будет находиться в республике на постоянной основе. Если кого и выводят, так это генералов, руководивших операцией, которая уже поглотила более двух тысяч жизней наших солдат. Начальник штаба Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник Александр Баранов назначен командующим Уральским военным округом. Командующий 58-й армией Владимир Шаманов вполне положительно среагировал на предложение встать во главе Московского округа внутренних войск. Скорее всего, это только первые ласточки. Находящийся сейчас в отпуске командующий группировкой генерал Казанцев метит в заместители министра обороны и поэтому отверг предложенную ему синекуру — должность начальника Академии Генерального штаба.

Если бы война победно завершилась, эти назначения были бы оправданны. Хорошо воевавшие генералы и должны передвигаться на более высокие должности, получать под свою команду крупные армейские соединения. Кому как не им известны слабые стороны подготовки войск, кто как не они в состоянии двинуть военную реформу.

Но в нынешней ситуации, когда операция перешла в новую, еще более сложную стадию, эта борьба за «тыловые» должности выглядит как попытка переложить ношу затяжной войны на чужие плечи. Тот же Владимир Шаманов обмолвился, что, получив предложение от своего ста рого товарища главкома внутренних войск Вячеслава Тихомирова перейти в МВД, сразу же дал согласие. Генерал написал рапорт, даже не поинтересовавшись, что думает по этому поводу его непосредственное начальство министр обороны и начальник Генерального штаба. Впрочем, по данным Агентства военных новостей, Владимир Шаманов позже имел телефонный разговор с Анатолием Квашниным, после которого отозвал свой рапорт. Вероятно, начальник Генштаба, озабоченный тем, что круг козлов отпущения стремительно сужается, сделал Шаманову предложение, от которого тот не смог отказаться. Показательно и то, что ко дню президентских выборов, когда в Чечне жда ли атак боевиков, руководители федеральной группировки под разными предлогами (отпуск, болезнь) вверенные им войска покинули.

Что двигает генералами - понятно, но почему Верховный главнокомандующий Владимир Путин не возражает против таких перемещений? Война в Чечне обеспечила и.о. президента победу на выборах, и генералы прекрасно осознают, сколь многим им обязан Путин. Вытаскивая их из чеченского болота, президент, во-первых, возвращает долги и, во-вторых, обеспечивает себе поддержку армейской верхушки.

Нельзя не отметить, что назначение генерала Шаманова, если бы оно состоялось, было бы нарушением советской традиции: и после Отечественной войны, и после афганской боевых, а значит, инициативных военачальников старались отсылать подальше от столицы. Учитывая, что в Москве и вокруг нее гораздо больше внутренних войск, чем армейских соединений, личная преданность командующего не может не заботить президента. Вероятно, Путин считает, что, честно расплатившись с «чеченскими» генералами, он эту преданность себе обеспечит. В свое время Борис Ельцин также был уверен, что может полностью положиться на «афганцев», составлявших ядро руководства Министерства обороны, но его постигло глубокое разочарование. Получив в октябре 1993-го приказ ввести войска в Москву, боевые генералы выполнили его с большим опозданием.

Как бы то ни было, теперь уже ясно: единственные, кто выиграл от второй чеченской войны, это генералы, получившие звезды и должности, да Владимир Путин, вознесенный ею на невиданную высоту.

остались, как известно, невыполненными. Да и неосновные (не поворачивается язык назвать их второстепенными), вроде организации международного мониторинга в Чечне, считать выполненными было бы форменным издевательством над здравым смыслом. Российская сторона приняла за «отчетный период» — февраль и март - делегацию европейских парламентариев, которым показали разрушенный до основания Грозный и свежевыкрашенные стены фильтрационного лагеря в Чернокозово. Прямо накануне новой сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы Москва откровенно провалила визит в Чечню Верховного комиссара ООН по правам человека Мэри Робинсон, не дав ей побывать там, где она хотела в частности, в селах Алхан-Юрт и КатырЮрт, где, по данным правозащитников, имели место массовые расстрелы мирных жителей. Верховного комиссара не пустили туда, сославшись на удаленность сел, что сама Робинсон сочла насмешкой. Владимир Путин, сказавшись занятым, не внял просьбе Робинсон принять ее.

После того как новый российский президент получил полноценный властный мандат, стиль его общения с западными собеседниками заметно изменился. Еще в январе он уделил три часа вместо запланированного часа делегации Совета Европы, совершенно покорив ее заявлением, что встреча будет продолжаться до тех пор, пока он не ответит на все вопросы европейцев. Двумя месяцами позже он не нашел времени для Верховного комиссара ООН по правам человека, а его приближенные всячески постарались дискредитировать миссию -жи Робинсон. Президентский ответственный за освещение чеченской кампании Сергей Ястржембский заявил, что -же Робинсон «не хватает уравновешенности». Спецпредставитель президента России в Чечне Владимир Каламанов сообщил, что на Робинсон «оказывали давление». Каламанов также отверг высказанную Робинсон и содержащуюся в январском «ультиматуме» Парламентской ассамблеи Совета Европы идею постоянного международного мониторинга. Он сказал, что комиссия по расследованию преступлений в Чечне должна быть исключительно российской по составу. Россия — великая держава, объяснил он, и «может спокойно решать все вопросы сама». «А когда мы не сможем справиться, лично я обращусь к международному сообществу», иронически подытожил спецпредставитель.

Уловив чутким художественным слухом звонкий металл в голосе новой российской власти, «группа деятелей культуры и искусства» во главе с Никитой Михалковым выступила накануне заседания в Страсбурге против «безапелляционного и безграмотного» вмешательства мирового сообщества во внутренние дела России. видный деятель подписал обращение, в котором осуждается «антироссийская позиция Запада в отношении контртеррористической операции в Чечне».

В атмосфере нагнетающейся конфронтации России и Запада и разворачивалась самая скандальная во всей пятидесятилетней истории Совета Европы сессия его Парламентской ассамблеи. Прибыв на нее, делегация вновь избранного российского парламента, большинство в которой составляют члены блока «Единство» во главе с Борисом Грызловым, коммунисты (Геннадий Зюганов почему-то в Страсбург не приехал) и либерал-демократы, предводительствуемые лично Жириновским, сразу заявила, что «ущемления достоинства России» не допустит и «даст жесткий и самый радикальный ответ», если к ней предъявят какие-нибудь претензии. Цитируемые высказывания принадлежат руководителю российской делегации -ну Рогозину. Стало непонятным, зачем тогда делегация приехала: было заранее известно, что выслушивать придется только претензии.

Сессия началась с того, что российскую делегацию, как и в январе, «поставили в угол» — в первый же день работы оспорили ее полномочия, отложив окончательное решение этого вопроса до последнего дня. Далее неприятности посыпались, как из дырявого мешка. Эмиссары Масхадова во главе с бывшим председателем международного комитета ичкерийского парламента Ахьядом Идиговым, уверенно чувствуя себя в стенах Дворца Европы, раздавали направо и налево интервью и проводили пресс-конференции, на которых рассказывали о готовности чеченского президента к мирным переговорам и о зверствах федеральных войск. Представители европейской Международной федерации по правам человека на своей пресс-конференции в Страсбурге потребовали создания международного трибунала по Чечне наподобие Гаагского трибунала по бывшей Югославии. Пресс-конференция европейских правозащитников шла на фоне прикрепленного к стене плаката мрачное, черными красками нарисованное лицо Путина и надпись: «Избрали преступного президента: когда его будут судить?» Комиссия Парламентской ассамблеи по образованию провела радиомост с журналистом Бабицким, которому российские власти не разрешили выехать в Страсбург и выступить на сессии Парламентской ассамблеи.

Наши парламентарии, однако, в долгу не оставались. Неутомимый -н Рогозин в интервью российским журналистам многозначительно заявлял, что к демаршу российская делегация «всегда готова», и намекал, что без российского взноса 25 млн. долларов в год - Совету Европы все равно не прожить и уже по одной этой причине он не решится изгонять Россию из своих рядов. На фоне таких заявлений председателя Комитета по международным делам российского парламента Жириновскому пришлось очень постараться, чтобы запомниться изумленной публике больше, чем -н Рогозин. Он и постарался. Кричал на своей пресс-конференции, что Россия «сбросит гнилую Европу в Ла-Манш», называл западных лидеров «коллективным Гитлером» и предрекал, что все равно «трусливые европейские парламентарии, как мелкие вши, проголосуют за то, чтобы Россия осталась в Совете Европы».

На Смоленской площади в Москве, где все еще немало трезвых голов, почуяли, видимо, неладное и попытались как-то сбалансировать ситуацию. Накануне дискуссии по Чечне в письме на имя генерального секретаря Совета Европы Вальтера Швиммера министр иностранных дел РФ Игорь Иванов дал согласие на включение трех экспертов Совета Европы в состав бюро спецпредставителя президента России в Чечне, оговорив, правда, их участие довольно жестким условием: никаких заявлений для прессы. Но положения это уже спасти не могло.

Кульминацией скандальной страсбургской недели стала драка в фойе между представителем «федералов» депутатом Госдумы от Дагестана Гаджи Махачевым и «боевиком», бывшим членом ичкерийского парламента Вагабом Тутаковым. «Тутаков с разбегу пытался ударить Махачева ногой в пах. Махачев сгруппировался и нанес сокрушительный ответный удар», так описал российским журналистам ход поединка его свидетель, бывший директор ФСБ, ныне депутат Госдумы и член российской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы Николай Ковалев. Дмитрий Рогозин добавил, что Тутаков на протяжении сессии неоднократно «угрожал смертью членам российской делегации».

А несколькими часами позже наступила и окончательная развязка с голосованием и уходом российской делегации из стен Совета Европы.

Ушли навсегда? Конечно же, нет. И помирятся еще Москва и Страсбург, и найдут взаимоприемлемый компромисс, позволяющий ни одной из сторон не потерять лицо. Правда, если новая внешняя политика России и впредь будет делаться по принципу «сгруппировался и нанес сокрушительный ответный удар», примирение будет коротким, и нового международного скандала ждать долго не придется. Страсбург