Преклонная

Уступив давлению прокуроров, президент Путин отложил правовую реформу

Пятого января Кремль направил в Госдуму законопроект за подписью президента Путина с поправками к Уголовно-процессуальному кодексу. В поправках содержались предложения, которые радикальным образом ограничивали право правоохранительных служб на произвол и приводили старый кодекс хотя бы частично в соответствие с Конституцией. В документе содержалось три концептуальных предложения: ордера и постановления на обыски и прочие следственные действия выписываются только судом; заключение людей под стражу также возможно только по вердикту суда; наконец, граждане получали бы право обжаловать в суде факт возбуждения уголовного дела.

Президентская инициатива была с воодушевлением воспринята в праволиберальном стане, чьи представители уже давно настаивали на правовой реформе и приведении отечественного законодательства в соответствие с международными нормами. Однако спустя всего две недели правые вынуждены были сменить милость на гнев: 20 января, когда профильный комитет нижней палаты уже совсем было приступил к обсуждению законопроекта, из администрации президента поступила бумага о его отзыве.

Как выяснилось, накануне президент провел ряд встреч с руководителями правоохранительных и специальных служб. Какие аргументы они приводили, догадаться несложно: привыкшие работать в советской карательной системе милиционеры и чекисты традиционно пугают и власть, и общество. Дескать, в случае, если прокуроры лишатся права выписывать разного рода ордера, в то время как суды еще не привыкли оперативно реагировать на запросы об арестах и обысках, страну может захлестнуть волна насилия. Некоторые доводы правоохранителей неожиданным образом совпали по времени и по сути с комментарием, поступившим из Верховного суда. Его руководители, ратовавшие за скорейший пересмотр УПК, тем не менее констатировали невозможность реализации благих президентских пожеланий. Из послания ВС следовало, что для исполнения новых функций потребуется увеличение штата судей на 3 тысячи человек и еще 6900 аппаратчиков. Все это встанет казне в 1,5 млрд. рублей, не предусмотрен ных в бюджете. Средства, конечно, можно и изыскать, считают в судейском сообществе, да вот кадровую проблему так быстро не решить - сегодня не удается укомплектовать даже существующие штаты судов.

Как чуть позже пояснил журналистам Дмитрий Козак, замруководителя администрации, курирующий правовую реформу, позиция Путина в отношении основных международных норм в сфере соблюдения прав человека остается неизменной, однако наделение судов новыми функциями повлечет за собой дополнительные расходы. «К упомянутым поправкам к УПК можно будет вернуться, когда будут решены все сопутствующие финансовые, технические и организационные вопросы», — объяснял Козак. Однако на этом вопрос не был исчерпан.

Вослед выступлению кремлевского чиновника из аппарата главы государства стали поступать сведения о том, что ВОЗвращение «к упомянутым поправкам» может произойти не через месяцы и годы, а в самое ближайшее время: через неделю, две, три. По крайней мере наверняка до обсуждения в Думе новой редакции УПК во втором чтении. Только на этот раз поправки должны сопровождаться подробным финансово-экономическим обоснованием и проектом поправок в закон о бюджете текущего года о направлении части дополнительных доходов в судебную систему. Возникают, впрочем, логичные вопросы: почему подобное обоснование не было сделано сразу и почему мнением Верховного суда Кремль заинтересовался после внесения поправок, а не до? Что мешало президенту, что называется, «дослать» в парламент и финансовое обоснование, и поправки в бюджет? Наконец, каковы гарантии того, что отозванные поправки когда-нибудь вернутся в Думу?

Нет никаких сомнений в том, что при очередной попытке Путина радикально изменить старый УПК он столкнется с новым натиском силовиков. И нет никаких оснований считать, что к этому времени у российского лидера появятся достаточные аргументы, которые позволят ему отбить лоббистскую атаку. Наши кремлевские собеседники настаивают: природа взаимоотношений президента с директором ФСБ, министром внутренних дел, а тем более с генеральным прокурором такова, что они едва ли рискнули бы давить на патрона, шантажировать его собственными отставками, требуя отзыва поправок из Думы, если бы были твердо уверены в непреклонной воле президента эти новации реализовать.

Беда в том, что у Путина явно отсутствует четкая позиция по ключевому вопросу объявленной им правовой реформы. Свидетельством тому та легкость, с которой глава государства уступает требованиям различных лоббистских группировок и вносит-отзывает столь принципиальный законопроект. Но беда еще и в том, — и это, наверное, самый главный вывод, который можно сделать из всей этой истории, - что Владимир Путин, демонстрируя жесткость и непреклонность в отношении бизнеса, СМИ и губернаторов, пасует перед силовиками, на которых за минувший год уже привык опираться. Особенно когда последние выступают единым фронтом. Достаточно вспомнить о том, как минувшей осенью президент уступил жесткой согласованной позиции силовиков, воспротивившихся кремлевским планам военной реформы (см. «Итоги» №42, 2000). Поддержка силовых и правоохранительных структур - не руководителей, а всей системы, — для президента Путина важнее и ценнее, чем одобрение либерального меньшинства или юридического сообщества.