Пусто место

Исчезновение политической оппозиции, вызванное причинами временными и конъюнктурными, может привести к возрождению однопартийной системы

Российская политическая система уже больше года пребывает в противоестественном состоянии. В стране вроде бы наличествуют все демократические институты политические партии, парламент и т.д., однако отсутствует важнейший компонент, обеспечивающий жизнеспособность конструкции в целом. Все хоть сколько-нибудь влиятельные отечественные политические силы с теми или иныМи оговорками поддерживают власть. Точнее - президента Владимира Путина. И второй год в России отсутствует оппозиция: сила, предполагающая всерьез побороться за власть на ближайших выборах, последовательно критикующая президента и правительство, держащая их в тонусе. Смысл существования оппозиции в том, чтобы в политической сфере поддерживался режим конкурентной борьбы, который в конечном итоге приводил бы к повышению «качества» власти и принимаемых ею решений.

Удивительная консолидация, приключившаяся перед президентскими выборами, была обусловлена тем, что политическая элита убедилась: Путин является несомненным фаворитом гонки. Более того, он готов взяться за укрепление государственной власти и установление стабильных правил игры. После 26 марта 2000 года число политических сторонников главы государства не убыло даже при том, что возникли серьезные подозрения в авторитарности Путина, а кремлевские идеологи сформулировали лозунг для нового лидера - «Либеральная экономика при авторитарной политике».

И правые, и левые, кто из идеологических, а кто из прагматических соображе ний, поддержали президента. При этом ни о каком единстве во взглядах внутри элиты говорить не приходится. Антагонизм между либералами и державниками не исчез. Просто все они в конечном счете апеллируют к главе государства и практически всегда находят в словах Путина, реже в его делах, сочувствие собственной позиции.

Владимир Владимирович действительно старается говорить собеседникам то, что они хотят от него услышать. Президент, например, не упускает случая заявить о своей приверженности свободе слова и с негодованием отметает слухи о причастности к травле «Медиа-Моста». Однако он не сделал ни единой попытки осадить министра печати или секретаря Совбеза, когда те публично заявляли о необходимости подкорректировать «слишком либеральное законодатель ство, регулирующее сферу массовой информации.

То ли от нерешительности, то лИ ОТ ОТсутствия ясного представления стоящих перед ним задач глава государства всякий раз тушуется, когда требуется выбрать один из нескольких взаимоисключающих вариантов решения - и тем самым обозначить свою политическую позицию. Дело откладывается в долгий ящик. Такова судьба земельной и военной реформ, о том же свидетельствует недавняя история с внесением и скоропостижным отзывом поправок в УПК. Решительному выбору ясной позиции президент предпочитает безнадежные попытки соединить несоединимое. Пример тому - двойственная концепция судебной реформы, представленная администрацией главы государства в минувший понедельник. В документе сочетались либеральные идеи в части ограничения полномочий прокуратуры и прочих правоохранительных институтов С типично советским подозрительным отношением к адвокатуре, и отказом от принципа несменяемости судей.

Неопределенность позиции не только Кремля, то есть президента в совокупности с его окружением, но и самого Владимира Путина никак не отражается на его президентском рейтинге и осложняет положение потенциальных оппозиционеров. Общественное мнение не пытается предъявлять ему какие-либо претензии: во всех происшествиях и бедах российские граждане склонны винить кого угодно, только не президента. И хотя завышенные предвыборные ожидания не оправдались - разочарования в сделанном выборе в обществе не наблюдается. А потому критики просто не находят достаточно серьезной и благодарной аудитории.

Тем временем на российской политической сцене отсутствует сила, способная противостоять власти, опираясь на четкую и понятную собственную идеологию. Нет и лидера, готового вступить с президентом хотя бы в публичную полемику, не говоря уже о борьбе за власть. В нише, которая в цивилизованном обществе предназначена оппозиции (просто оппозиции, безо всяких замутняющих суть дела определений — непримиримая, конструктивная или системная), в полном одиночестве оказались немногочисленные выходцы из среды губернаторов, бизнесменов, журналистов. Оппозиция как раз и должна была бы выступать от имени профессиональных корпораций, больше других пострадавших при строительстве «властной верти кали». Однако подавляющее большинство губернаторов и предпринимателей, даже осознавая нависшую над ними опасность, предпочитают не конфликтовать, а подстраиваться под власть. Среди множества партий, пока что существующих в России, на звание оппозиции могли бы претендовать коммунисты и либералы. Однако ни те, ни другие настоящей оппозицией не являются, поскольку не решаются взять на себя в полном объеме функции программных критиков власти. У левых вроде бы есть и лидер, и программа, но от борьбы за Кремль после 1996 года они окончательно отказались, и участие Геннадия Зюганова в последних президентских выборах было скорее формальностью. Критикуя власть, левые старательно обходят фигуру Путина. Правые, решив канун президентских выборов поддержать Путина, и поныне апеллируют к нему как к лидеру. Критикуя политические инициативы и «самоуправство» подчиненных ему ведомств, либералы не решаются окончательно пересмотреть отношение к главе государства, ссылаясь на позитивные экономические начинания президента. На сегодняшний день правым комфортнее фрондировать внутри властной политической системы, нежели оказаться в рядах независимой оппозиционной партии, лишенной пусть даже призрачного доступа к принятию властных решений. Таким образом, налицо все признаки складывающейся «однопартийной системы», хотя формально партий стране может быть и две, и пять, и даже десять.

Сами политические игроки склонны объяснять отсутствие полноценной оппозиции тем, что такая сила, заяви она о себе сегодня, не протянула бы и недели. Возможно, это утверждение справедливо. Подобное политическое образование рисковало бы не найти достаточной опоры в обществе, где более 70% поддерживает Путина. Наверняка были бы проблемы и с вербовкой сторонников из числа политической и бизнес-элиты: представители российского истеблишмента предпочитают поддерживать иллюзию единства и консолидации, кто из страха, а кто из меркантильных соображений. Желающих рискнуть — все-таки поискать опору в обществе и призвать единомышленников к легальной борьбе за власть пока не наблюдается. Однако, чем дольше в обществе будет сохраняться подобное положение, тем сложнее будет в дальнейшем заставить власть вернуться в демократическое русло. Длительное существование в режиме тотального единомыслия развращает власть и приучает ее к уверенности, что извращенная форма правления, которая складывается в России сегодня, и есть идеальная демократия: царь и народ; вождь и нация. И ничего лишнего.