Мера компромисса

Правые не хотят становиться оппозицией, но власть может не оставить им выбора

Критиковать власть, противопоставлять себя Владимиру Путину в среде отечественных политиков любого окраса нынче не принято. Ничего удивительного: президентский рейтинг по-прежнему зашкаливает, и слишком остро понимание, что Путин пришел надолго, может быть, очень надолго, и рассориться с ним - значит осложнить себе жизнь на неопределенный, но явно продолжительный срок.

Практически все, кого привычно относят к политической элите, быстро усвоили и приняли новые правила игры. Похоже, только правые все еще раздумывают - не смешать ли фигуры на доске.

Жизнь жестче

Как ни стараются лидеры СПС избегать прямых конфликтов с президентом, многие его действия оказываются, с точки зрения демократов, за гранью допустимого. Это и циничное поведение властей после трагической гибели подводной лодки «Курск», когда они на голубом глазу врали, стараясь скрыть полную беспомощность и непрофессионализм. Все это, кстати, власть продолжает демонстрировать и ныне, в постоянно ухудшающейся ситуации с Чечней. Это и грубое давление, оказываемое на свободную прессу, и возвращение сталинского гимна, и беспрецедентный сговор Кремля с коммунистами при разделе руководящих постов в Думе. Постоянное попрание Кремлем базовых для либералов принципов заставило лидеров СПС задуматься над тем, как Дальше строить взаимоотношения с властями. Пока наметилось два подхода. Наиболее умеренную и осторожную позицию занимают Анатолий Чубайс и Егор Гайдар. Оба они, пользуясь аргументацией, напоминающей позицию интеллигентного конформиста советских времен «вступаю в КПСС, чтобы не оставить страну на растерзание номенклатуры», — настаивают на том, что влиять на систему гораздо эффективнее изнутри. Первый — в силу того, что он сам, будучи главой РАО «ЕЭС России», фактически входит в правительство. Второй — из опасения потерять влияние на экономическую политику страны. Однако вероятность того, что в ближайшее время их отношение к власти может ужесточиться, очень велика - по Москве ползут упорные слухи о грядущей реформе структуры кабинета министров, в результате которой Чубайс может потерять свой пост, а Гайдар — свое влияние.

Уже сейчас гораздо более радикальную позицию занимает лидер думской фракции СПС Борис Немцов. Говоря о деятельности президента и правительства, он особо не стесняется в выражениях. На предстоящем 25 мая съезде «Союз правых сил» будет преобразован в партию. Тогда же пройдут и выборы руководителя партии. Сегодня практически ни у кого нет сомнений в том, что этот пост займет именно Немцов. Таким образом, демократы после многолетних препирательств решились-таки избрать единого лидера и, более того, готовы отдать этот пост деятелю, наиболее критически настроенному по отношению к власти, а значит, возможность перехода в оппозицию становится главным аргументом правых в диалоге с президентом.

Об этом, в частности, свидетельствует и тот факт, что в письме, направленном в середине января президенту и правительству Координационным советом СПС, преобладает именно немцовская лексика. Избранный властями курс назван «непоследовательным и противоречивым». Похвалив президента за «начало крайне важной для страны налоговой реформы», «реалистичную бюджетную политику» и «в целом сбалансированную внешнеполитическую деятельность», члены КС тут же осудили главу государства за «явный крен в «полицейщину», восстановление символов и других примет советского имперского прошлого, давление на свободу слова и другие демократические институты» и «граничащую с политическим безволием нерешительность в проведении земельной, судебной, правоохранительной, административной и военной реформ, без которых экономика обречена на стагнацию, общество на маргинальность, а государственность на распад». Резюмируя все вышеперечисленное, авторы письма отметили, что «Союз правых сил» не исключает возможности перехода в политическую оппозицию, «в случае, если президент выберет путь авторитаризма, свертывания демократических институтов, воссоздания имперских атрибутов». «Есть две фундаментальные ценности: свобода и частная собственность, — сказал в интервью «Итогам» Борис Немцов. — Если возникнет реальная угроза этим ценностям, например, будет предпринята попытка национализировать телевидение или отказаться от принципа многопартийности, попытка национализировать экспортные отрасли или объявить, что частная собственность на землю не будет введена никогда, - вот тогда мы уйдем в оппозицию». Заместитель председателя Государственной думы от СПС Ирина Хакамада полностью согласна с Немцовым. Она считает, что причиной ухода в оппозицию может также стать, например, попытка изменить Конституцию: «в части урезания прав гражданина, ограничения свободы передвижения, восстановления института прописки, ограничения свободы слова, политических свобод или в части узаконивания феодализма - увеличение срока президентских полномочий». Или, скажем, попытка поднять вопрос о «конфискационной национализации».

Аутотренинг

Осознание того, что именно Путину правые обязаны своим нынешним положением, породило у них массу комплексов. В преддверии парламентских выборов 1999 года стало очевидно, что, только поддержав премьер-министра Владимира Путина, чья популярность в то время росла как на дрожжах, правые получат шанс побороться за места в Думе. Между тем некоторые члены СПС (особенно из числа ДВРовцев) выступали категорически против смычки с развязавшим очередную войну на Кавказе, идеологически не определившимся лидером, начавшим восхождение к властным высотам с обещания «мочить в сортире». Настораживал демократов еще и тот факт, что Владимир Путин в недав нем прошлом — сотрудник КГБ. То, что в парламент придется пробиваться в одном строю со специально созданным к выборам безликим проправительственным «Единством», тоже не вселяло оптимизма. Однако «демократы первой волны» оказались в СПС сильно разбавлены «прагматиками» кириенковского типа, которые утверждали, что для достижения благородной цели все средства хороши. Прагматические соображения тогда по

бедили, и с идеологической невинностью пришлось расстаться - лидеры правых приняли решение встать под знамена «рейтингоносного» Путина. Разумеется, конъюнктурная мотивация маскировалась тезисами типа: «Не Путин начал эту войну, она досталась ему в наследство от Ельцина», «Чеченская кампания — это борьба с терроризмом», «Путин привержен либеральным взглядам, он входил в команду Собчака», «Путин будет проводить реформы». Задача-минимум была решена - правые обосновались в Думе.

Задача-максимум всеми лидерами СПС в то время формулировалась примерно одинаково - необходимо, пользуясь близостью к августейшему уху, оказывать влияние на курс Кремля. Надо признать, что правым в какой-то степени удалось и это. Однако осознание того, что набрать очки им удалось только благодаря путинскому «допингу», не давало покоя.

Желание оправдаться — в первую очередь перед собой - разомкнуло уста даже «великого немого», Егора Гайдара, который хранил молчание с момента прихода Путина к власти. Доклад Гайдара на итоговом заседании Координационного совета СПС в декабре прошлого года свелся к объяснению, почему правые до сих пор не перешли в оппозицию к Владимиру Путину. Многие тезисы этого доклада и сегодня лежат в основе «официальной позиции» правых, которой пока еще придерживаются и остальные лидеры Союза.

Главный из этих тезисов: экономическая политика правительства строится в соответствии с разработками правых. Самое яркое тому подтверждение - приня тие второй части Налогового кодекса, предусматривающей введение «плоской» шкалы подоходного налога. Другое, наиболее часто упоминаемое лидерами СПС Доказательство влияния правых на экономическую политику Кремля — присутствие в правительстве либералов: автора стратегической программы развития Германа Грефа, вице-премьера Алексея Кудрина, замминистра финансов Алексея Улюкаева и советника президента по экономическим вопросам Андрея Илларионова. Правда, сам монарх особых милостей к правым не выказывает, держит их на расстоянии, предпочитая обществу либера лов общество людей в погонах.

Вслед за Егором Тимуровичем правые не устают повторять, что в экономике наблюдаются позитивные изменения: за истекший год вырос ВВП («и вовсе, утверждает Гайдар, — не только из-за благоприятных цен на нефть, а еще и потому, что в стране появились стабильно работающие предприятия»), возросли инвестиции в реальный сектор. На этом, собственно, перечень экономических завоеваний заканчивается.

О том, что уже с осени 2000 года снова наблюдается спад, не было сказано ни слова. Правые не утверждают, что в экономике у нас все отлично. Но говоря о промахах властей, они по-прежнему стремятся оправдывать их (а заодно - и себя). Так, скажем, отказ от проведения структурных реформ - банковской системы и естественных монополий — лидеры СПС склонны объяснять не отсутствием политической воли у руководства страны, а тем, что стабильно высокие цены на нефть, обеспечивающие постоянный приток денег в казну, позволяют повременить и не торопиться с проведением этих реформ.

Говоря о политической ситуации в стране, правые признают, что усиление федеральной власти сопряжено с определенными «рисками», не более того. Однако Сергей Кириенко, занимающий сегодНЯ ПОСТ Полномочного представителя президента в Приволжском федеральном округе (и имя которого, в отличие от имен Кудрина, Грефа, Улюкаева, Илларионова, правые стараются упоминать как можно реже), упорно противится тому, чтобы его «Новая сила» сливалась с остальными демократическими движениями в единую партию СПС. Хотя формально Сергей Владиленович и вышел из СПС, но влияние на своих, как их называют в движении, «комсомольцев», конечно, сохранил. И вовсе не хочет рисковать ни теперешним (а возможно, и будущим) местом, оказавшись в компании потенциальных оппозиционеров. Тем более что он всерьез подумывает стать преемником Владимира Путина на президентском посту. Такая позиция Кириенко уже вызывает заметное раздражение у его бывших соратников по борьбе за либеральные ценности.

Но, похоже, Кириенко все-таки перестраховывается. «Быть оппозицией, объясняет Ирина Хакамада, — это значит всегда говорить «нет». Мы это уже проходили: Григорий Явлинский 8 лет говорит «нет», что бы ни происходило, и что? Что-нибудь изменилось? Поэтому мы стараемся занять нишу независимой партии, которая свободно говорит о своей модели... Ровно в той степени, в какой шаги власти соответствуют модели, которая представляется нам верной, правые могут эту власть поддержать. И ровно в той степени, в какой они не соответствуют этой модели, мы будем эту власть критиковать... Мы просто не вправе ругать власть, когда она делает правильные шаги. Говорить, например: «Эта власть проводит либерализацию налоговой системы, но все равно это плохая власть», - исторически неверно».

Правые отдают себе отчет в том, что ухудшение отношений с Кремлем повлечет за собой ряд неминуемых негативных последствий. Причем, по мнению лидеров СПС, - как для самих правых, так и для общества в целом. Правые полагают, что пока они могут хоть как-то влиять на власть, этой возможностью надо пользоваться. Поэтому мосты сжигать никто не собирается. Отсюда и и неимоверное множество всевозможных «если» и «в случае», коими лидеры правых обуславливают свой уход в оппозицию. Даже решительный Немцов настаивает, что для возникновения политической оппозиции, для ее «вызревания» необходимо время.

В конфиденциальной беседе с корреспондентом «Итогов» один из лидеров СПС выразился в том смысле, что правые не спешат делать чересчур резких заявлений еще и для того, чтобы оставить президенту хоть какую-то свободу маневра в отношениях с СПС. «Стратегия умеренного давления на власть пока приносит свои плоды, - уверен наш собеседник. - «Поддавливая», мы постоянно проверяем власть на вшивость - президенту-то демонстративный разрыв с правыми тоже не нужен - в глазах мирового сообщества хочется выглядеть просвещенным европейцем, а не душителем свобод».

Желание президента похвально, но выглядеть и быть - разные вещи. А значит, и рождение оппозиции - не за горами. ■