Краткое содержание предыдущих серий

БИБЛИофилия

Ничего не поделаешь, приходится писать о книжках, изданных в прошлом веке, что придает нашему скромному обзору непреднамеренно историческое измерение. Впрочем, все это сущий вздор: новый век наступил лишь в соответствии с календарем. А что такое календарь? Чистая условность, если не суеверие. На самом же деле мы живем и проживем еще какое-то время в веке двадцатом. Покуда не привыкнем. А там уж поглядим, что к чему.

Выбор наш, как это и заложено В ОСНОву предлагаемого жанра, случаен и субъективен. Но тенденции кое-какие хотя и смутно, но проглядывают. Например, нам кажется интересным и симптоматичным, что наше внимание все чаще и чаще фиксируется не столько на авторских, сколько на издательских проектах. Издатели с разной степенью амбициозности занялись узурпацией авторских привилегий. Их культурная роль стала приближаться к той доминирующей роли, какую в сфере изобразительного искусства давно уже играют галеристы и кураторы. Хорошо это или плохо, вопрос лишь для непосредственных участников процесса. Короче говоря, прошедший год был годом книжных серий. Это одна тенденция.

Другую можно вывести из того, что в первом обзоре нового века фигурирует больше поэтических книжек, чем прозаических. Скорее всего, случайность. А если нет? Ведь разговоры о катастрофическом падении читательского интереса к современной поэзИИ это одно, а реально активное функционирование той же самой поэзии на культурной сцене - совсем другое. Понятно, что поэзия в последние два десятилетия лишилась так называемого общественного влияния. Можно сказать «лишилась», но можно сказать и «освободилась». Современная поэзия довольно долго была предоставлена самой себе, что, на наш взгляд, пошло ей исключительно на пользу. Именно там, а не в беллетристике, ориентированной теперь на тиражность-премиальность (в этом, заметим в скобках, ничего дурного нет), разворачиваются главные языковые интриги. Именно там рождаются и испытываются на прочность новые художественные идеи. Именно поэтическое искусство во всех смыслах ставит язык на место. Любая поэтическая удача — это успех «нашего безнадежного дела». Кто это читает? Глупый вопрос. Кто надо, тот и читает. Главное то, что наиболее чуткие к «веяньям» издательства преодолевают стыдливость в издании поэтических книг. Подчеркнутый аскетизм стихотворных сборников манифестировал их героическую обреченность. Теперь появились вызывающе красивые книжки. Современную поэзию сажают за взрослый стол. Как больших.

Вот, скажем, «Новое литературное обозрение» не расслабляется, не почивает на заслуженных лаврах, а держит, что называется, руку на пульсе. Здесь затеяна новая серия - серия поэтическая под общим названием «Премия Андрея Белого». О премии Белого мы писали много и охотно, ибо считаем, что это одна из интереснейших российских литературных премий.

Принцип отбора авторов серии прост и вполне формален: издаются книги поэтов, попавших в шорт-лист премии по номинации «Поэзия». Подчеркиваем именно в шорт-лист, а не в число лауреатов. Это кажется правильным и достаточно демократичным, ибо шорт-лист всегда являет собою некую более или менее представительную картину, в то время как выбор «первого среди равных» отмечен чертами случайности и компромисса.

Авторы первых книг серии - четверо «шорт»-номинантов прошлого года. Как ни странно, но уже и эти четыре книжки создают ощущение «полноты ассортимента». Ложное, разумеется, ощущение, но создают. Ну, смотрите: две дамы, двое мужчин. Один москвич - Михаил Айзенберг (о предыдущих его книгах мы писали. Эта же самая полная на сегодняшний день и, по-моему, самая удачная). Двое петербуржцев Александра Петрова и Сергей Стратановский (столь же замечательный, сколь и малопубликуемый до сих пор автор). Один (то есть одна - Елена Фанайлова) - из Воронежа. Разные поколения от тридцати - до пятидесятилетних. На наш вкус - неравнозначны и поэтические достоинства, но

своих предпочтений мы в этот раз не обнародуем, ибо вкусы вкусами, а принцип серии, повторяю, строго формален и ничьим предпочтениям, кроме предпочтений жюри, здесь места нет. Серию составляли не мы и даже не издательство. Это современная русская поэзия в версии «беловского» (ударение на первом слоге) жюри. Значит так тому и быть.

А вот - тоже серия. И называется она «Самые мои стихи». И издает эту серию издательство «Слово». И издало это самое «Слово» в том числе и однотомник Анны Ахматовой.

На титульном листе неискушенного читателя сразу же предупреждают: серия удостоена премии ЮНЕСКО в номинации «Самые красивые книги мира». ЮНЕСКО, разумеется, имеет право на собственные представления о красоте. На наш же вкус получается так, что художник серии Владимир Медведев создал нечто мучительно буржуазное, нечто престижно-пафосное, нечто такое, что стилистически больше напоминает атмосферу премии «Триумф».

Кому-то из поклонников поэзии вообще и ахматовской поэзии в частности книга может даже и понравиться. Особенно тем из них, кто стихам в чистом виде предпочитает стихи со взбитыми сливками. Кроме стихов поклоннику, разумеется, хорошо знакомых здесь много и всякого другого: фотографий, отрывков из воспоминаний, писем в общем, полистать книгу нескучно. Впрочем, по ходу листания могут возникнуть вопросы. Почему, например, одни и те же фотографии, причем под разными названиями, попадаются В книге дважды? Брак? Замысел художника? Если замысел, то в чем его величие?

И опять - серия. В качестве первенца издательство «Азбука» выпустило в свет довольно симпатичный, не слишком, к счастью, амбициозный и обаятельно-придурковатый роман под названием «Дело жадного варвара». В роли автора обозначен некто Хольм ван Зайчик (ясное дело, что псевдоним). Автор якобы голландец, а книга якобы переведена с якобы китайского. Хотя самому простодушному ежу понятно, что это за такой китайско-голландский Зайчик. В общем, интрига начинается прямо с обложки. К тому же анонсированы и последующие «китайские» переводы бойкого «голландца». Вот тебе и серия.

Сюжетообразующей основой вещи служит некая квазиисторическая сослагательность, по принципу «что было бы, если бы произошло то-то и то-то». Утопии с антиутопиями вообще становятся родовыми признаками претендующих на модность беллетристических сочинений.

Действие у ван Зайчика происходит в некотором тридевятом царстве-государстве с названьем кратким «Ордусь» (Орда и Русь в одном). Дело в том, что в некой седой древности Русь, Орда, Китай и сопре дельные племена добровольно объединились в одно огромное государство. Причем государство веротерпимое и открытое миру. Хорошее государство, пример соседям. В общем, как пели в моем детстве, «Москва, Калуга, Лос-Анджелос объедиНИЛИСЬ В ОДИНн колхоз. Колхоз богатый миллионер. Всем колхозам мира подает пример». На бескрайних просторах этого общеевразийского колхоза и происходят разные детективные, подкрепленные кратким курсом восточной философии для приготовительных классов события с пропажей святых реликвий, погонями, восточными единоборствами и прочими малообременительными штуками.

Претензии к автору, разумеется, есть, но их как-то не хочется предъявлять, ибо вещь получилась хоть и не чересчур ответственная, но, повторяю, скорее симпатичная. А дальше - поглядим.

Скороговоркой отметим, что «Вагриус» с похвальной последовательностью продолжает выполнять свои «серийные» обязательства. Об издаваемой им серии писательских «Записных книжек» мы уже писали. Теперь вот вышел Максимилиан Волошин. А еще в «Вагриусе» вышел полный (некупированный) текст «Золотого теленка», подготовленный Михаилом Одесским и Давидом Фельдманом. Напомним, что несколько лет тому назад те же самые исследователи подготовили и издали в том же издательстве «Двенадцать стульев», выход которых мы также имели удовольствие в свое время отметить. Как в том, так и в этом случае нам показалось, что полный текст по-настоящему интересен скорее исследователю, чем верному поклоннику «Стульев» и «Теленка», знающему оба романа наизусть. Он их уже знает. А тут вдруг еще что-то. Как будто кто-то что-то взял да приписал. Странно как-то. К тому же надо признать, что далеко не все купюры связаны с цензурными обстоятельствами. Так или иначе, но умное и подробное предисловие Фельдмана и Одесского уже достойно того, чтобы книга появилась.

На рубеже веков особенную значимость приобретают издания, описывающие и анализирующие все то, что принято называть «уходящей натурой». Вышедшая в издательстве О.Г.И. книга Ильи Утехина «Очерки коммунального быта» появилась в прошлом году, но датирована годом нынешним. О чем книга, исчерпывающе ясно из ее названия. Предмет ее исследования, как это обозначено в аннотации, «семиотика пространства жилища, отношения соседей и специфические формы психопатологии, представления о гигиене и о справедливости распределения обязанностей и благ» и тому подобное. И книга в общем-то специальная, и написана она вполне семиотическим языком, и стала бы по преимуществу объектом интереса специалистов, если бы не тема настолько родная, саднящая и неотпускающая, что не заглянуть внутрь невозможно.

Автор в своих гипотезах и выводах базируется на собственной «полевой работе», но при чтении не может не спроецироваться на экран текста незабываемый и неповторимый коммунальный опыт каждого, кто этот опыт в большей или меньшей степени имеет. Хороши иллюстрирующие книгу фотографии. Хороши приложения. Вот, скажем, «Примерный вопросник для этнографического обследования быта коммунальной квартиры»: «Кто оплачивает покупку лампочек, висящих в местах общего пользования? Ввинчивают ли свои лампочки в коридоре, на кухне, на лестничной площадке?» Или: «Случается ли очередь в ванную? Как устанавливается очередность?» Продолжим вопросник: Возможно ли забыть обо всем этом?

- Надо ли забывать?

- Как достичь необходимой ции между собою - Миклухо-и собою же но уже папуасом?

- Как жить дальше?