Лестница

Кто бы меня видел в этот момент! Представьте: Канн, полшестого утра, роскошный номер в «Гранд-отеле», широченная кровать с балдахином, распахнутая дверь на балкон, под которым плещется Средиземное море, немыслимая стопка полотенец, все так красиво, душисто и уютно. И посреди всего этого великолепия между комнатой и ванной мечется голая русская артистка, воет дурным голосом, держась за глаз и выкрикивая одну и ту же фразу: «А как же лестница!..» Ковровая дорожка Ленинградский модельер Татьяна Парфенова, к которой я в ужасе побежала в прошлом году сразу после того, как мне из «Ленфильма» сообщили, что через неделю «Крупской» и «Ленину» в компании Александра Сокурова предстоит идти по этой самой знаменитой в мире дорожке (а бежать-то, как потом выяснилось, надо было в первую очередь в ОВИР: загранпаспорта у меня отродясь не было), меня успокоила: «Машенька, не волнуйтесь, все сошьем, найдем и спонсоров на аксессуары - сумочки, туфли и все такое. Вот только для вечернего платья нужны брюли ки». - «У меня их нет». — «я тоже, кроме обручального кольца, ничего не ношу, а единственная ценность, которая у меня есть, яйцо Фаберже, боюсь, вам не очень подойдет».

Так или иначе, но все как-то образовалось. Парфенова действительно все сшила, кому-то позвонила, так что меня в Канн собирал весь город. В результате я поехала в Пулково с аметистовыми серьгами подруги, золотой цепочкой и колечком с бриллиантом нашей гримерши, золотым браслетом другой подруги. Правда, фирма «Русские самоцветы» предложила мне напрокат какой-то немыслимый набор - серьги, браслет, кольца и даже диадему: привезут, мол, в бронированной машине прямо к трапу, если я напишу расписку на 128 тысяч долларов... Я прикинула, что охрана у меня может быть только одна - «Ленин», он же Леонид Мозговой, оглядела свою квартиру, поняла, что не могу написать расписку ни на 128, ни на 28, ни на 8 тысяч долларов, и вежливо отказалась.

В тот приезд мы в час ночи прибыли в наш «Гранд-Отель», а это один из лучших отелей в Каннах. В шикарном «Карлтоне» живут Николь Кидман, Жан-Клод Ван Дамм, Джек Николсон, Михаил Швыдкой, а здесь только мы с Мозговым: да и то Сокуров мне уступил номер и переехал в гостиницу подешевле. Леонид Павлович, уже опытный каннский постоялец, все-таки повел меня на лестницу - примериться к завтрашнему проходу: он, как и все мужчины из нашей делегации, все волновался за мои шпильки. Смотрю, длинная, черт бы ее побрал, вся в красном ковре, огороженная барьером. Ну примерилась, вернулась в гостиницу чемодан распаковывать (чемодан, между прочим, свой был!). Еще раз полюбовалась роскошью, белым халатом, голубой водой, которая льется чуть ли не из всех кранов, цветами на столе, мини-баром с меню... Посмотрела я это меню бутылочка «Перье» стоит 48 франков. А у меня всего тысяча, и мне еще прическу делать. И я не знаю, заплатит ли «Ленфильм» за «Перье». Так что попила из того крана, откуда не текла голубая вода, легла на эту квадратную кровать, водрузила на нос очки и взяла какой-то толстый журнальчик, купленный в Пулково: я не могу заснуть, не почитав, а спать уже пора было 1 завтра лестница и лицо должно быть соответствующим. Обычно я так и засыпаю, в очках и с журналом на груди: когда муж рядом, он потом все убирает...

Судя по всему, перед тем как провалиться в сон, очки я все-таки успела снять последним осмысленным движением они были очень дорогими и совсем не спонсорскими. А случилось вот что: под туго заправленное по краям одеяло я нырнула легко, а поскольку балкон был открыт, к утру посвежело, и я, очевидно, стала сражать ся с одеялом, чтобы натянуть его на себя полностью. Забытый на груди журнальчик взлетает в воздух, делает в воздухе кульбит и краешком переплета, хорошо проклеенного, ударяет меня прямо под глаз, да так, что все вокруг тут же начинает опухать. И вот я бегаю по номеру и кудах чу. Мне никогда больше не повторить, не сыграть этих звуков, которые из меня неслись. Про