Мутации

Охлаждение

А последние полтора десятилетия количество периодики превысило все мыслимые пределы. Тем не менее уважение к печатному слову осталось. И если ворох газет время от времени выносится на помойку, то поступить так же («незачем копить хлам», «все равно читать это больше никто никогда не будет»), пока не наступит весна, когда увесистые стопки могут наконец перекочевать на дачный чердак. В этом году, втащив по крутой лестнице очередную порцию «Экспертов», «Русских фокусов» и прочих еженедельных журналов в кавычках и без кавычек, я ненадолго задержался в пыльном полумраке, чтобы полистать свои сокровища, среди которых были несколько листков «Гласности» Григорянца, анархистское «Черное знамя» и т.п. Сразу вспомнились стотысячные митинги на Манеже под еще крамольными в ту пору триколорами, стычки на Пушкинской площади между активистами «Демсоюза» и милицией, пожилые женщины, призывающие к суду над комМунистами и аплодирующие демократам те, что позже стали не менее яростно требовать суда над своими недавними кумирами. Впрочем, изменилось настроение не только у пассионарных дам. Многочисленные опросы показывают, что идеи, о которых когда-то помимо коммунистов отваживался рассуждать разве что Жириновский, теперь обрели популярность, а некоторые и вовсе стали частью официальной идеологии правительства.

Кардинальные изменения произошли и в политическом лексиконе. «Демократы» как-то незаметно превратились в «рыночников», «реформаторов»; позже был короткий период, когда всплыло несколько снисходительное: «младореформаторы». A теперь набирает ход практически не использовавшийся термин «либерал». Дело не только в том, что «демос» явно разочаровался в демократах. Охлаждение чувств было взаимным. Да и как не разочароваться в народе, который, получив свободу волеизъявления, раз за разом голосует за коммунистов, «агрессивно-послушное большинство», «крепких хозяйственников», а то и вовсе за уголовников. Проще дать людям то, что они хотят: «сильное» государство, мечту о сверхдержаве и туманные рассуждения об исторической миссии России, сосредоточившись на либеральных налогах и дебюрократизации экономики. «Либерализм» сегодня в основном применяется для характеристики не столько политических, сколько экономических воззрений. Так что и этот термин, по-видимому, скоро выйдет из обращения. В чуткой к «интеллектуальным веяньям» прессе все чаще рассуждают о том, что слишком много свободы - это тоже нехорошо, не намного-де лучше, чем ее полное отсутствие. Да и либералы все чаще называют себя просто «правыми», а некоторые и вовсе в консерваторы норовят податься.

На мой вкус, неплохо бы остановиться на либерализме, и не только экономическом. Свободы не может быть слишком Много или слишком мало. Либо она есть, либо ее нет.