Первые книжки

Несколько лет тому назад я провел такой эксперимент. Я взял да и перечитал наиболее любимые в детстве книжки. Какие-то из них оказались вдруг совсем никуда. Майн Рид, например, провалился с треском. Жюль Верн стал со временем уныл и косноязычен. Зато «Том Сойер», «Остров сокровищ» и Взрослый опыт не столько продолжа ет детский, сколько постоянно ревизует его, подвергает придирчивой проверке. Взрослый к своим детским воспоминаниям относится ревниво, подозревая - по-видимому, небезосновательно, что ребенком он был тоньше, умнее и адекватнее. В общем, «будем как дети». И будем по словам поэта «только детские книги читать».

А чтение в детстве играет ту роль, какую не сыграет уже больше никогда, как бы мы ни тужились. Главными книгами становятся не те, что «лучше», а те, что подвернулись под руку в нужное время и в нужном месте. Вот «Робинзон Крузо», например, стал первой книжкой, которую я прочел самостоятельно. Мама прочитала мне главы две или три, а потом сказала: «Дальше читай сам». Мне было шесть лет. Читать я умел, но ленился. Я был ленив, но любопытен. Я поныл-поныл да и прочел. Потом прочел все остальное.

А еще я хорошо помню себя, девятилетнего, в городской больнице. За окном - сумерки и мокрый снег. Сегодня утром мне вырезали гланды. Заморозка оттаивает, горло мучительно болит ни заснуть, ни глотнуть. Подушка промокла от слюней и слез. Я один-одинешенек на целом свете. Мама приходила, но ушла. Она ушла, но оставила два яблока. Она что, издевается, что ли? Яблоки. Какие яблоки? Я их любил когда-то, очень давно, еще до операции, буквально вчера. А еще мама оставила книжку. Только книжек мне тут не хватало, да еще с таким идиотским, непроизносимым названием. Попробуй выговорить со своим прооперированным горлом такое слово, как «Швамбрания». И Кассиль еще какойто - даром что тезка. Уйдите вы все со своими кассилями! Мне плохо.

Ну ладно, так и быть, открою я эту дурацкую обложку - все равно делать нечего, только бы улечься поудобнее. Открываю, читаю. Читаю и читаю. Читаю и выздоравливаю. Горло по-прежнему болит. Но теперь уже от счастливого благодарного смеха. Я навсегда полюбил эту книжку и люблю ее до сих пор. Так же, как до сих пор я уверен, что чтение это выздоровление.