Правило твердой руки

Евгений Киселев и его команда «отыграли» шестой канал. Для некоммерческого партнерства «медиа-социум». То есть для государства

Будем надеяться, не пройдет и пары месяцев, как некоммерческое партнерство «Медиа-Социум», только что объявленное победителем конкурса на право телевизионного вещания в шестом метровом диапазоне, уже шагнет с голубого экрана в каждый российский дом, навстречу благодарной аудитории, которая так рада будет встретиться за Евгения Киселева и тех, кто прошел с ним весь этот путь: от изгнания с НТВ, через ликвидацию ТВ-6 до победы на конкурсе в прошлую среду. А что ж, в самом деле, не порадоваться? Как-никак мало какая компания (в обоих смыслах это го слова) выдержит два года ожесточенного давления со стороны государства, готового использовать любые имеющиеся в его распоряже нии инструменты разрушения корпорации и принуждения ее сотрудников к повиновению.

Дело, которому эти люди отдали несколько лет жизни, в конце концов оказалось разруше но. Был и раскол, и болезненный разрыв с вче рашними коллегами товарищами, и взаимные обвинения в предательстве. Было отчетливое ощущение равнодушия общества: если гибель НТВ еще заставила хоть кого-то понервничать (хотя бы на самом позднем этапе, когда власть вполне почувствовала свою безнаказанность и противопоставить ее напору было уже нечего), то ТВ-6 было похоронено при всеобщем молчании и спокойствии. Под конец отчетливо замаячила перспектива фактического запрета на профессию: здорово, конечно, что «Эхо Москвы» приютило команду Киселева, но в самом факте, что телевизионные журналисты смогли найти применение своим силам только на радио, отчетливо проявилась вся безвыходность их положения.

Тьфу-тьфу-тьфу, теперь, кажется, все позади. И кто же посмеет сказать, что предоставление права вернуться из постылого радиоэфира в эфир телевизионный, которого удостоились ныне Максимовская, Шендерович, Юсупов, Зимин, Берман, Курляндцева и все-все-все, - это не повод для взаимных поздравлений «с благополучным избавлением»... Все в порядке. Все позади. И никого не убили даже. И в тюрьме сидит один медиамостовский финансист Титов - а он и не журналист вовсе, нам, телезрителям, вроде про него вспоминать совсем не обязательно.

Все довольны (спортивные фанаты, у которых своего круглосуточного канала пока все-таки не будет, не в счет). Довольны остались, кажется, даже те, кто проиграл в конкурсе. Они, по крайней мере, избежали упреков в том, что пришли отстраиваться на чужом пепелище.

С облегчением вздохнули в Кремле. С одной стороны, «настоящие буйные», которых всетаки немало оставалось в команде Киселева, фактически взяты под контроль. Владеть ими на значили «коллективного олигарха», в юридичес ком лице которого проступают черты как всем известных Анатолия Чубайса, Романа Абрамови ча, Кахи Бендукидзе, Александра Мамута, Олега Дерипаски, так и менее «засвеченных» Андрея Мельниченко, Владимира Евтушенкова, Олега Киселева, Дмитрия Зимина, Юрия Шефлера, Игоря Линшица и Александра Абрамова, а надзирать за правильным владением доверили Евгению Примакову, председательствующему ныне в Торгово-промышленной палате, и Аркадию Вольскому, возглавляющему Российский союз промышленников и предпринимателей. А с другой стороны, результаты конкурса как будто указывают на то, что ТВ-6 закрывали не из-за журналистов и их редакционной политики, и значит свобода слова ни при чем, а все дело, как всегда, в «хозяйствующих субъектах», спор которых снова пришелся удивительно кстати.

Таким образом, последние два года были потрачены Кремлем на войну с негосударственными телеканалами не зря. В результате двухлетней «операции равноудаления» удалось избавиться от «неправильных» олигархов, отнять у них мощный пропагандистский инструмент и передать его тщательно отобранным «правильным», тем, на которых можно положиться.

С высоких кремлевских трибун не раз и не два заявлялось: все беды отечественного телевидения в том, что оно не стало настоящим бизнесом, что деньги в него вкладывают лишь для того, чтобы получить политическое влияние, /а не коммерческий доход. Но вполне искушенные российские бизнесмены едва ли рассчитывают построить прибыльный бизнес под колпаком «некоммерческого партнерства». Евгений Примаков называет предприятие, в капитал которого дюжина бизнесменов собрала 10 миллионов долларов (на нынешний момент, дальше потребуется, по оценкам опытных телеменеджеров - раз в семь больше), общественным «в прямом смысле слова». Вряд ли дело только в том, что бывший премьер-министр не понимает разницы между коммерческим и общественным телевидением. Он «в прямом смысле слова» указывает олигархам - тут платят одни, специально отобранные, а командуют другие,

специально назначенные. То есть капиталисты снесут в кучку свои взносы на «ящик», а Вольский с Примаковым будут следить, чтобы на эти деньги журналисты правильно осуществляли самоцензуру. Можно предположить, что интерес к медийной сфере рынка подобные добровольно-принудительные инвестиции, как и пример радикального «равноудаления» Гусинского и Березовского, у настоящих инвесторов отобьют надолго.

Оказавшись бок о бок с кремлевскими кураторами перед микрофонами «Эха Москвы», едва отдышавшись после объявления итогов конкурса, Евгений Киселев своим новым начальникам не возражал. Ничего не возразил ни на «самоцензуру», ни на бесформенные и бессмысленные размышления о бизнесе в жанре «общественного телевидения», ни на предложение «подключить через союз промышленников внутреннюю рекламу», разве что примаковский «президиум» заменил более современным «правлением», да и то на второй раз махнул рукой: президиум так президиум, спасибо хоть не бюро.

Евгений Киселев и его соратники уверяют, что сохранят за собою право самостоятельно определять редакционную политику нового канала. Но на первый же конкретный вопрос об этой самой политике стоит ли показывать телезрителям пресловутый «фильм Березовского» - ответил, не раздумывая, Аркадий Вольский: не хочу, дескать, его видеть, «не хочу, понимаете, не хочу я об этом», насмотрелся, мол, хватит...

Так что государство с предельной ясностью и определенностью дало понять и самим журналистам, и потенциальным инвесторам информационной отрасли, как именно намерено впредь строить взаимоотношения с ними, какую отводит им роль в слаженном механизме «управляемой демократии». Урок получился очень наглядный. Объяснения смотрятся более чем убедительными. Но есть, впрочем, и еще один участник «медиапроцесса», о котором власть должна помнить, может быть, в первую очередь. Речь идет о менеджерах в области прессы, организаторах медиаиндустрии.

Для них на финальном этапе истории с «шестой кнопкой» особенно важен был опыт организации и проведения конкурса на освобо дившуюся частоту. Опыт и в этом случае оказался исключительно поучительным и не допускающим расхождений в толковании. Команда, которой дозволено вещать на шестом канале, утверждалась в Кремле, а конкурс превратился в ритуальную процедуру объявления итогов, предрешенных в момент исторического рукопо жатия между двумя Евгениями. Бесценное наследие, накопленное в период расцвета залоговых аукционов, оказалось здесь творчески освоено и приумножено. Своеобразная, но отчетливая логика просматривается и тут: если «равноудаление олигархов» на поверку оказалось процедурой замены «неправильных» капитали стов «правильными», то и карательно-воспита тельная акция, затеянная под лозунгом установления «равных для всех правил игры», защиты принципов открытости, прозрачности и спра ведливости в бизнесе и в отношениях с государством, рано или поздно должна была превра титься в ярмарку лицемерия и шулерских подтасовок, какая раскинулась теперь вокруг конкурса, проведенного Министерством печати.