Подъем нравов

Индикаторы

азбуди любого нашего соPвременника среди ночи, спроси его, в каком состоянии находятся сейчас нравы, он, вне зависимости от политических и прочих взглядов, отбарабанит, как по писаному: в окончательном упадке. Утрата идеалов, черствость, эгоизм, бездуховность, половая распущенность, культ денег и насилия. Все как с цепи сорвались. Особенно новое поколение: чем моложе тем бездуховнее. И, конечно, прежде всего в больших городах этих ристалищах грехов и плантациях соблазна. А хранительницей последних остатков древнего благочестия само собой является деревня.

Наверно, потому, что там молодежи вовсе нет.

Не знаю, на чем основаны эти представления, кто измерял уровень общественной Нравственности и каким грехометром. Во всяком случае насчет матушки-деревни - чего именно она там хранительница Мои личные впечатления в корне расходятся со всем вышеизложенным. Воля ваша, но такую степень атрофии каких бы то ни было социальных норм я в городе и у бомжей-то не видал. Но это так, к слову.

А вот что касается нравов городского населения, то о тут, пожалуй, знаю я один показатель нравов. Объективный, наглядный и не привязанный к какому-либо одному социальному слою.

Подземный переход. Час не то чтобы пик, но около того. У киоска - солидная по нынешНИМ меркам очередь, человек пять-шесть. Все хотят прижаться поплотнее к киоску, уйти с оживленного фарватера. Но не получается - у самой стенки, развалившись на спине и задрав вверх все четыре лапы, смачно дрыхнет бездомная собака. На вид ей лет пять - и за все эти годы она, похоже, ни разу не была разбужена пинком в упитанное мохнатое пузо. Ей и в голову не приходит, что такое вообще возможно. Людям из очереди тоже кое-кто ворчит, но все старательно смотрят под ноги, чтобы не наступить ненароком на вальяжно откинутый хвост.

А ведь лет двадцать назад прадед этой нахальной сони если и рисковал соваться в этот переход, то разве что глухой ночью. В те часы, когДа там не могло оказаться больше одного человека одновременно и, стало быть, оставался путь к отступлению. И если кто-нибудь двуногий в радиусе полусотни метров от него делал резкое движение - ну хотя бы спотыкался, пес моментально отскакивал подальше. Теперь же его потомки спокойно раскатывают в метро, порой аж на сиденье, и не обращают внимания даже на прямые угрозы. Чего их, людей, бояться-то? Они не кусаются.

Кстати, эту фразу я как-то услышал на многолюдной зимней горке, когда ко мне подбежала красивая и веселая рыжая дворняга, явно ничья. «Это Джек, он не кусается», поспешили успокоить меня двое мальчишек, вертевшиеся рядом. Поскольку на самом Джеке это было написано аршинными буквами, я даже не сразу понял, чего они так стараются. Потом дошло: чужой дядька может сдуру обидеть их друга или начать орать, чтобы его убрали. Эти взрослые, бывает, странно реагируют на собак. Особенно таких, которые ничьи.

Как же, помню-помню. И не только на собак. Когда мне было столько лет, сколько сейчас этим пацанам, кошки не только бездомные, но и самостоятельно гуляющие домашние в ответ на любые знаки внимания со стороны незнакомцев удирали опрометью. Даже недельный котенок, у которого не могло быть никакого личного опыта, шипел и выл на чужого человека, пытавшегося его погладить. А сегодня и видавшие виды чердачники нередко с готовностью откликаются на «кыскыс». Что с них, бессловесных тварей, взять? Газет не читают, телевизора не смотрят вот и не знают, что живут в эпоху упадка нравов и полной бездуховности. Опираются только на свой ограниченный опыт. А он гласит, что ни им, Ни их родителям за всю жизнь не довелось нарваться ни на одного подонка. Во всяком случае на такого, у которого природный садизм преобладал бы над конформизмом. Такое вот, изволите видеть, падение нравов.

Кстати, на мысль о его возможных причинах меня тоже навели животные. В позапрошлом году, будучи в командировке в дальнем башкирском селе, зашел я с коллегой в один из дворов купить картошки и сметаны. Первым, кого мы увидели, был великолепный кобель-лайка, встретивший нас весьма дружелюбно.

Раньше он злой был, - заметил сопровождавший нас местный житель, почесывая красавца за ухом.

- Когда раньше?

- Когда на цепи сидел.