Музыка разных сфер

Понять, что действительно является событием музыкального сезона, а что – только светского, непросто. Все перепуталось – то музыку принимают за политику, то политику за музыку

Накануне ХII конкурса имени Чайковского в Большом зале консерватории прошел малозаметный, но симптоматичный концерт. Пианистка Элисо Вирсаладзе предоставила один из вечеров собственно отборе, то ли поздно обнаружили ошибки в Оформлении документов). Они играли произведения, подготовленные для этого мероприятия, и концерт оказался чем-то вроде альтернативного мини-конкурса Чайковского. Избавленные от необходи мости ориентироваться на конъюнктуру соревнования, молодые пианисты демонстрировали любопытные самостоятельные трактовки, побуждая публику размышлять о смене взглядов на популярную классику, новых стилистических тенденциях и прочих занимательных проблемах искусства. Типичная в этом сезоне ситуация: вечер, интересный в музыкальном отношении, проходит скромно, а то, что громко провозглашается художественным событием, зачастую оказывается лишь светской тусовкой.

Музыка без тусовки Нынешней весной смерть Евгения Светланова отодвинула на второй план практически все музыкальные акции, заставив говорить о «конце эпохи». Произведения Брамса и фантазия Хенка де Флигера на темы опер Вагнера, звучавщие на последних светлановских концертах в России, предоставили много поводов для интересных дискуссий. Бесспорно одно: всякий раз Светланов предлагал не просто трактовку, но ошеломляющее звуковое прост ранство. Привычные голоса струнных, духовых, ударных преображались до неузнаваемости, производя впечатление свиста ветра, шума волн, шелеста леса. Каждый аккорд становился открытием и в то же время напоминал о бесконечной череде предшествовавших интерпретаций.

Теперь в России практически некому продемонстрировать за дирижерским пультом такой художественный уровень. И в то же время у нас проходит не так уж мало концертов, пусть несопоставимых со светлановскими по масштабу, но тоже позволяющих говорить о творческих открытиях. Мы подробно писали об удачных проектах фонда «Музыкальный Олимп», представивших неизвестных в России венгерского скрипача Роби Лакатоша и перкуссионистку Эвелин Гленни. О разработанном Владимиром Тарнопольским академичном проекте «Россия-Германия: страницы музыкальной истории ХХ века» в залах Московской консерватории.

Прошедший джазовый сезон, пожалуй, и вовсе был лучшим за всю нашу историю. И безупречный однодневный фестиваль «Триумф джаза», каждый номер которого мог бы быть развернут на целый концерт. И фестиваль «Богема-джазз», где три блестящих гастролера затмили артистов самой «Богемы». И фестиваль памяти Сергея Курехина, проходивший одновременно в Ленинградском дворце молодежи и московском клубе «Дом». Впервые удалось показать в России легендарного первооткрывателя «Свободного джаза» 60-х Петера Бретцмана. А в Ле Клубе теперь каждый месяц выступает звезда мирового масштаба.

В начале лета в Большом зале консерватории с неожиданными программами выступили признанные любимцы публики. Дмитрий Хворостовский представил увлекательный и трудный для исполнения вокальный «клип», объединив произведения разных стилей от барочных арий Генделя и Глюка до грозных вердиевских монологов и чувственных неаполитанских песен. Московские и петербургские слушатели получили возможность познакомиться с новой, притом нетипичной для Хворостовского программой прежде, чем певец исполнит ее на самых престижных мировых сценах.

Этот концерт стал редким примером блестящего светского события, которое заодно оказалось творческой акцией. Однако гораздо чаще последнее время возникает путаница. Бывает, находятся деньги на гастроли «нераскрученной» у нас суперзвезды, а залы на ее концертах пустуют: малоимущие меломаны не могут купить дорогие билеты, а состоятельная публика не знает, кого ей предлагают. Нынешней весной знаменитый виолончелист Давид Герингас устроил в Москве премьеры сочинений Эркки-Свена Тююра и Астора Пьяццолы, написанные для электронной виолончели. Это был редкий за последние годы концерт, интересный не потому, что в Большой зал допустили «чужеродный» электронный инструмент, а потому, что получился полноценный и сильный художественный результат.

Герингас использовал электронную виолончель лишь для того, чтобы внести ключевой акцент в потоки живого звука. Казалось, звуковые волны образуют воронку, в центре которой происходит мистическое преображение реальности. А Hommage à Liège Пьяццолы для электронной виолончели, аккордеона и струнного оркестра превратилось из чувственных вариаций на темы аргентинских танго в звуковое сопровождение строгого мистического ритуала.

И тем не менее концерт прошел почти незамеченным. Как и многие другие, весьма солидные и вполне выигрышные программы, привлекшие гораздо меньше внимания, чем того стоили, - например, концерты, проходящие в клубе «Дом», который остается сугубо альтернативной площадкой. Не был замечен ни приезжавший в Россию уже во второй раз лидер восточноевропейского минимализма венгерский концептуалист Тибор Сэмзе (а он делает все, чтобы быть понятным местной публике, и даже требует, чтобы тексты