Статистическая зачистка

Главный итог переписи - отсутст вие трагических происшествий», сказал в прошлую среду на пресс-конференции председателя Госкомстата Владимир Соколин. Впрочем, по его словам, и собственно с пересчетом населения все обстоит весьма неплохо: удалось учесть около 93 процентов жителей России. Упреждая сомнения в достоверности этой цифры (напомним, что публикация «сводок об охвате» оборвалась где-то у отметки 80 процентов), г-н Соколин сообщил, что она взята из опроса, проведенного фондом «Общественное мнение».

Тут же, правда, выяснилось, что, по результатам этого опроса, из каждых трех россиян только двоим удалось в какой бы то ни было форме (у себя дома, на переписном участке или по телефону) вступить в непосредственный контакт с переписчиками. Еще 26,4 процента переписаны со слов других лиц - родст венников, соседей и т. д. (Заметим, что дети, которых в большинстве случаев переписывали со слов родителей, в эту группу не входят: составленная социологами выборка представляет только взрослое население России - от 18 лет и старше.) Но даже и заочно не удалось учесть примерно 7 процентов жителей. (В Москве эта цифра достигает 20 процентов.) Наконец, около 1 процента опрошенных (что в пересчете на страну составляет более миллиона человек) не знают, переписали их или нет. 93 процента - результат хоть и не блестящий, но вполне приемлемый. Кроме того, по словам г-на Соколина, кое-какая информация хотя бы о части неучтенных все-таки будет собрана по документам жилищно-коммунальных служб. И после обработки всех материалов российские статистики получат полную картину...

Чего?

Напомним, что цель переписи - получе ние полных и прямых данных о населении страны. Данных, которые никак не зависели бы от достоверности сведений, поступающих из паспортных столов, ДЕЗов, загсов, отделов кадров и т. д. Понятно, что последки, собранные после переписи по жилищно-коммунальным амбарам и сусекам, этому требованию не отвечают. Менее очевидно, что ему не отвечает и методика социологической «проверки» эффективности переписи. Да, взятая социологами выборка представляет все население России как оно распределено по возрастам, полам, образовательным уровням, типам населенных пунктов и т. д. (Кстати, это распределение получено из результатов предыдущей переписи, дополненных данными текущей стати стики.) Но опрашивали-то они конкретных людей, выбранных на основании все тех же административных источников. Иными словами, шансов попасть в опрос не имели ни бомжи, ни гастарбайтеры-нелегалы, ни даже просто те, чье реальное место жительства не совпадает с пропиской. Между тем именно в этих группах должно быть особенно много людей, не охваченных переписью.

Впрочем, бог с ними, с методическими тонкостями. Посмотрим, какую же именно информацию удалось собрать у тех, кто прошел перепись.

Я теперь знаю, чем отличается трудящийся от иждивенца: у трудящегося есть ИНН. Во вся ком случае на моих глазах переписчик долго решал, как записывать сидящую перед ним женщину, если она живет в основном на деньги мужа, но время от времени получает небольшие гонорары. Дело решило случайное упоминание о наличии ИНН - переписчик тут же отнес собеседницу к лицам, получающим доход от трудовой деятельности.

Две студентки-однокурсницы, живущие в разных районах, рассказывают: в опросном листе одной записали - «стипендия» (благо в пункте 10 формы К для этого источника дохода предусмотрена отдельная клеточка), другую со словами «Ну на стипендию же не проживешь!» зарегистрировали как иждивенку. Кстати, и образование у девушек оказалось разным: один переписчик посчитал, что второй курс вуза это уже «незаконченное высшее», другой - что только «среднее».

Трудно было и ожидать чего-либо другого от людей, принудительно направленных на довольно тяжелую, совершенно не нужную лично им работу и потому никак не заинтересованных в качестве ее выполнения. Максимум, чего можно было от них добиться, - более или менее добросовестного обхода всех жилых помещений. Впрочем, этого тоже не получилось. Одна московская студентка-переписчица рассказала в частном, конечно, порядке, - что добрый начальник предложил им вообще не ходить по квартирам: мол, кто хочет переписаться, тот сам придет или позвонит. Искренне надеюсь, что уже попавшие в прессу истории о массовом заочном заполнении анкет (по жэковским базам данных или даже «от балды»), об отключенных телефонах в переписных участках и отфутболивании чересчур сознательных жителей - фантазия или хотя бы преувеличение. Но за сутки до окончания кампании сотни москвичей, принявших участие в телефонном опросе радиостанции «Эхо Москвы», сообщили, что их никто даже не пытался переписать. Причем некоторые из звонивших находились дома неотлучно. Ответственные работники Госкомстата, слушая это, только снисходительно улыбались: «Его наверняка уже переписали со слов кого-нибудь из соседей. А если ему уж так хотелось, мог позвонить в участок и переписаться по телефону. В любом случае это единичные казусы, на статистику они не влияют».

К сожалению, социологи не спрашивали у граждан, почему их не переписали. Но оценить добросовестность переписчиков мы можем: респондентов просили припомнить, спрашивали ли их в ходе переписи о родном языке. Такого вопроса не было в анкете, но переписчикам было дано указание задавать его и помечать в списке языков, которыми владеет переписываемый. Так вот, 54 процентам жителей этот вопрос задавали, 9 процентам - нет и процент этого не помнит. Оставшуюся часть составляют переписанные заочно и не переписанные вовсе. И что теперь делать с такими данными?

Кстати, как вам нравится сама ситуация, когда вопрос после долгих дебатов исключается из анкеты, но переписчиков обязывают его задавать? Впрочем, претензии к анкете специалисты высказывали неоднократно еще до начала переписи. В частности, социологи недоумевают, зачем понадобилось в постсоветской переписи воспроизводить кондовую советскую рубрикацию экономической активности. «В какой отрасли экономики Вы заняты?» спрашивает переписной лист и предлагает традиционный набор: промышленность, сельское хозяйство, транспорт... Интересно, буфетчица на химкомбинате она «промышленность», «торговля» или «общественное питание»? А шофер благотворительного фонда? А профессиональный менеджер, работающий в большом и разнопрофильном холдинге? А наш брат журналист, наконец, На упомянутой пресс-конференции Владимир Соколин справедливо заметил, что прошедшая перепись первое общероссийское мероприятие, в ходе которого все ветви и уровни власти согласованно работали на общую цель. Добавим: и никто по крайней мере никакая организованная сила им не противодей ствовал. Ни коммунисты, ни НАТО, ни ваххабиты, ни стихийные бедствия. И времени на подготовку было предостаточно. Перепись оказалась масштабным тестом на эффективность работы государственного аппарата в самых благоприятных для него условиях.

Что получилось - мы видим. Плохой танцор не станцует хорошо, даже если его освобо дить от всего, что ему мешает. Казенные учреждения продемонстрировали полную неспособность работать с людьми, которым они ничем не могут пригрозить.

Видимо, ответственные лица это поняли. И сделали вывод: раз так, то нечего и пытаться. Когда организаторы переписи столкнулись с нехваткой переписчиков в больших городах, то не стали искать волонтеров (что было вполне реально, но хлопотно), а насильно мобилизовали студентов как в советские времена на «картошку». А после кампании они, несмотря на победные реляции и учреждение специальной медали, заговорили о том, что впредь надо сде лать участие в переписи (а заодно и в выборах) обязательным и предусмотреть ответственность за уклонение...

Мысль вообще-то интересная, но пока недостаточно проработанная. Раз пошла такая пьянка, надо прерогативы Госкомстата и Центризбиркома передать МВД (как ему уже передали полномочия Федеральной миграционной службы). Переписчиков и агитаторов в целях безопасности прикомандировать к ОМОНУ. А чтобы им лишний раз по квартирам не ходить, совместить эти мероприятия со всероссийской проверкой паспортного режима.