Тонкий настройщик

Интрига вокруг государственной нефтяной компании «Славнефть» очередная вариация набившего оскомину сюжета о противостоянии двух кремлевских кланов. Конфликты, сконструированные по трафарету, во многом теряют остроту. В истории со «Славнефтью», впрочем, есть и вполне свежий, своеобразный мотив: правительство впервые выступило в роли новом феномене российской большой политики: судебные инстанции, эффективнейшие инструменты наведения порядка, подарившие стране два триумфальных года диктатуры закона, барахлят. Располагая двумя судебными решениями в свою пользу, одна из сторон, воюющих за «Славнефть», предприняла единственную попытку завладеть вожделенным офисом и больше не беспокоит управляющих конторой менеджеров. Менеджмент, согласно инструкции премьерминистра окопавшийся в «Славнефти», после собрания акционеров вообще не реагирует на редкие выпады противников. Премьер-министр объясняет в телеэфире, что уфимский суд, отменивший полномочия избранного президента компании, не имел права принимать такое решение, и ссылается на определение Конституционного суда. Сотрудники аппарата премьера апеллируют к пленуму Верховного суда. Все приводят очевидный довод, уже учтенный в новом УПК: нельзя в обычном суде по жалобе владельца ничтожной доли компании отменять решения, устраивающие большинство. Но факт остается факТом - решение суда есть, правительство может противопоставить ему только устные аргументы, а машина диктатуры закона стоит на месте. И обе стороны ведут себя так, будто все в порядке.

Если внимательно взглянуть на диспозицию, победа премьер-министра Михаила Касьянова в схватке за «Славнефть» пока не очевидна: судебным бумагам вполне может быть дан ход. И это не единственная тактико-аппаратная слабость премьер-министра. Касьянов не смог защитить железнодорожного министра Аксененко. Слухи о связях Касьянова с российской олигархией наполняют страну с мая 1999 года, когда нынешний премьердолгожитель вступил в должность министра финансов. И не утихают до сих пор. Касьянов считается креатурой Волошина. У премьера много уязвимых мест. Тем не менее ошибаются те, кто истолковывает развернутую в последнее время дискуссию о темпах экономического роста как жесткую критику президента в адрес премьера, а само положение Касьянова на этом основании считают шатким. Полемика с президентом, на которую премьер решился во время своего последнего визита в Думу, трактуется как самооборона и обращение к парламенту за поддержкой. На самом деле ситуация обратная: премьер никогда не чувствовал себя более уверенно, чем сегодня. Он подчеркивает это риторическими жестами: «Прорывов не будет», - говорит премьер.

Преображение Михаила Касьянова из «технического» премьера, каким он стал в мае 2000 года, в полноценную - насколько это в сегодняшнем контексте возможно в принципе - политическую фигуру кажется тем более любопытным, что для подобной метаморфозы нет видимых причин. В бытность нынешнего президента исполняющим обязанности Касьянов, «технический» первый вице-премьер путинского правительства, получил сообразное повышение до и.о. премьера, - и сама логика этого параллельного ступенчатого подъема предполагала его второстепенную роль в политическом процессе: Касьянов двигался по инерции вслед за Путиным, и этот рост выглядел заполнением вакуума, а не самостоятельной стремительной карьерой. Легализовав свои президентские полномочия, Путин повысил и Касьянова. Собственно, выбор в пользу Касьянова (среди кандидатов в премьеры фигурировали также Алексей Кудрин и Александр Жуков) подчеркивал, что главой правительства остается именно Путин. Предвыборная конструкция приобрела вид новой схемы «политической стабильности». Касьянову отводилась роль координатора оперативной работы. Стратегические функции кабинета перешли к администрации. Точнее, администрация не вернула их обратно после того, как сама стала правительством в момент борьбы с оппозиционным премьером Примаковым.

С тех пор ни Владимир Путин, ни руководство администрации ни разу не давали понять, что действующая схема перестала их устраивать. Техническое правительство - это правительство без личности премьера. Реформы курирует Кремль. Он же следит за бюджетом, социальными программами и федеративными отношениями. Греф и Кудрин этого никто не скрывает - общаются с президентом напрямую. Единственная близкая Касьянову тема внешнего долга, актуальная два года назад и послужившая формальным поводом карьерного взлета, за последний год отошла на периферию, и это только способствовало росту его аппаратной мощи. Премьер растет. Но взгляды Касьянова не стали яснее за последние два года. Податливый всем течениям, от дирижизма до реформизма, следуя траектории Путина, Касьянов остается премьером «всех россиян» даже в большей степени, чем Путин – президентом нации. Путин уже достаточно сообщил о своих представлениях. Касьянов - ничего. Путин тесно связан с лояльным ему думским большинством. Касьянов стоит сбоку. Пока Путин, как мы уже привыкли, здесь реформирует, там консервирует, что-то откладывает, а гдето идет на компромисс, Касьянов «координирует деятельность правительства», как будто даже и не участвуя в реформах. Усиление Касьянова – эффект достигнутой политической стабильности, и в его основании лежит то простое обстоятельство, что премьер не может быть снят с должности. По двум причинам. Сменить премьера значит взломать уже настроенное под него аппаратное взаимопонимание и политический диалог. А также нанести удар по атмосфере общественного спокойствия, контрастирующей с бурными предвыборными временами, когда премьер-министров меняли как перчатки. И то, и другое - объективные нормы сегодняшней политики.

Переговорщик . Финансист на службе Важнейшим навыком нынешнего премьера принято считать ведение переговоров, а его главным профессиональным достижением – договоренность с Лондонским клубом о реструктуризации российской задолженности зимой 2000 года (там речь шла об одновременном списании трети суммы и переоформлении остального долга с ВЭБа на Минфин, более надежного плательщика). Тогда схема Касьянова вызвала критику экспертов: ближайшие политические выгоды от соглашения с Лондонским клубом были слишком очевидными, что неизбежно подкрепляло сомнения в стратегической целесообразности этой договоренности. Реструктуризация долгов была крупнейшим тактическим успехом кандидата в президенты Путина и дала Ка

сьянову все основания рассчитывать на пост премьера. Трактуемое как «тактический выигрыш и стратегический проигрыш», соглашение с Лондонским клубом все чаще рассматривалось как блистательная подготовка к штурму кресла главы правительства - то есть в сущности как аппаратная комбинация.

Имидж классного переговорщика удачно сочетался с активно раскручиваемым тогда образом долгового брокера, изпод полы предлагающего агентам рынка крупным российским банкам информацию о долговых соглашениях за комиссионные в размере 2% от суммы сделки. Пресса, выкладывая компромат на стол, настаивала, что в этом бизнесе основным партнером (клиентом) Касьянова выступал близкий к «семейной» администрации финансист Александр Мамут. Касьянов однажды в апреле 2000 года - выступил с публичным опровержением, заявив, что никогда за время работы в Минфине никому не передавал информацию о рынке долгов. После Касьянов не возвращался к этой теме и снова показал себя разумным тактиком: сегодня «два процента» скорее поблекшее воспоминание из эпохи раннего российского капитализма, чем волнующий политический факт.

Уже при Касьянове-премьере долговая тема всплывала экзотическими бизнес-схемами, вроде идеи переуступить нефтяным концернам, желающим утвердиться на балканских рынках, выплату российского долга Югославии: нефтяники экспортируют в Югославию нефть, а часть вырученных денег вкладывают в югославские стройки, и эта сумма списывается с государственного долга. (Пикантность ситуации заключалась в том, что сумма долга не была согласована Минфином.) Или нашумевшей историей с пражской фирмой Falkon, которая выкупила у чешского правительства российский долг за 20% его стоимости, а с России получала в счет долга энергию РАО «ЕЭС»; Минфин, соответственно, переводил деньги в РАО. Впрочем, первая схема так и не была реализована. От второй теряет чешское, а не российское правительство. Большой скандал случился зимой 2001 года, когда Минфин и премьер сначала отказались платить Парижскому клубу, а потом, чтобы заплатить, были вынуждены просить Думу внести изменения в бюджет.

Переговорщик - работа больше дипломатическая, чем финансовая. В этом смысле становится понятной конкуренция между Касьяновым и министром иностранных дел Игорем Ивановым. Иванов вплоть до осени 2000 года опровергал настойчивые слухи о том, что может сменить Касьянова на посту премьера. Даже если за этими слухами стояла не реальная интрига, а пиар-кампания (очевидно, так оно и есть), сам факт достаточно красноречив: пробившийся к креслу главы ведомства опытный мидовский аппаратчик, уловив характер кадрового спроса, имел все основания считать себя достойной альтернативой действующему премьеру.

Но Михаил Касьянов более успешный и умелый переговорщик. К нему ничто не липнет. Как это и требуется от эффективных дипломатов, Касьянов всегда свободен от груза собственных решений. Аппаратчик.

Театр с переодеванием Именно аппаратные способности Касьянова считались его главным козырем в борьбе за место главы правительства. Плавная, с продолжительными остановками карьера, в которой, по многим данным, принимали участие самые разные политические деятели от Андрея Вавилова и Юрия wwww.ej.ru .

Маслюкова до Александра Мамута с Романом Абрамовичем, - великолепный пример искусства войти через парадную дверь и не быть узнанным.

О навыках будущего премьера много говорит драматическая коллизия, результатом которой стало первое важное повышение Касьянова до министра финансов. Получив самые крупные аппаратные дивиденды от форменного политического кризиса вокруг кабинета Сергея Степашина в мае 1999 года, Касьянов не только не принимал в интриге видимого участия, но даже выглядел чуть ли не невинной жертвой борьбы за Минфин между несамостоятельным премьер-министром и мощной группировкой Березовского-Волошина-Аксененко. В момент кризиса, когда решалась судьба Михаила Задорнова (он требовал совмещения постов вицепремьера и министра финансов, и Степашин получил у Кремля такие гарантии), главой Минфина был неожиданно назначен Касьянов. Он тотчас без комментариев исчез «в одной из европейских стран» объявили, что в Лондоне, но там новый министр обнаружен не был. 28 мая, когда Задорнов подал в отставку, Касьянов эффектно «нашелся» в Москве.

Крупнейшим пиар-проектом Михаила Касьянова, кроме урегулирования долговой проблемы, стала интрига в Думе вокруг реформистской программы Центра стратегических разработок в момент, когда сам факт назначения Касьянова на пост премьера уже не вызывал сомнений. Предметом борьбы стали позиции в будущем правительстве реформаторов из ЦСР при штабе Путина - в первую очередь судьба Германа Грефа, по которой и следовало судить о том, в какой степени будущий президент намерен руководствоваться упомянутой программой. Администрация Волошина, обеспокоенная карьерным ростом реформаторов из Петербурга, предприняла мощную атаку на Центр стратегических разработок, подтолкнув Касьянова к сближению с коммунистами: кандидат в премьеры ночевал во фракции КПРФ и расписывал в Думе достоинства коммунистической экономической программы, а про грефовскую говорил, что не читал. Шли слухи, что в правительство войдет госплановец Маслюков.

История умалчивает, стало ли назначение Грефа на пост главы Минэкономразвития поражением или победой администрации и Касьянова. Несомненно одно: депутаты, триумфально утверждая премьерминистра в должности, свою позицию обусловливали отношением к программе Грефа, а не к премьеру как к политической фигуре. Премьер никого не интересовал и снова был вне интриги. Внезапный контрреформаторский рейд Касьянова лишний раз подчеркнул сугубо аппаратную природу этих по видимости идеологических противоречий: будущий премьер даже не думал возражать против федеративной реформы, которая к тому моменту уже шла полным ходом по разработанному в ЦСР плану. Президентские и правые фракции в Думе, которые демонстративно ухаживали за Грефом, в момент голосования проигнорировали факт отмежевания Касьянова от реформаторов, подчеркивая таким образом, что он не имеет реального идеологического содержания. Вступив в должность, Касьянов поздравил Грефа с новой работой и сообщил ему, что именно на Минэкономразвития ляжет груз структурных экономических решений.

Премьер-министр таким образом снял с себя ответственность за работу министерства реформ и одновременно получил в Думе такое количество голосов в свою поддержку, какого не набирал ни один постсоветский премьер.

Уже второй год рейтинг Касьянова держится выше рейтинга кабинета на несколько процентов. Если просмотреть прессу за последние несколько месяцев, то выяснится, что премьер - по должности ньюсмейкер номер два фигурировал как активное действующее лицо лишь в нескольких сюжетах. Сугубо экономических - переговоры с ОПЕК, бюджет, переговоры о долгах, наконец, протекционистская концепция развития автопрома, с трудом пробитая автолоббистами уже весной. Политических тонкая настройка кабинета и аппаратный кризис в Кремле: выступление в защиту Аксененко, перепалка со Счетной палатой, развивающаяся интрига вокруг «Славнефти». Первый перечень поразительно скуден и наглядно иллюстрирует умение премьера дистанцироваться от текущих дел правительства, когда речь не идет о его профессиональных обязанностях переговорщика. От бюджета отодвинуться сложно. Непопулярное решение поднять пошлины на иномарки было принято в Кремле, и, вынужденно сыграв роль защитника автопрома, премьер снял груз ответственности с реформаторов в правительстве, прикрыл Германа Грефа и его ведомство. Это и есть роль премьера-стабилизатора. Премьер с имиджем солидной уравновешенной политической персоны, с одной стороны, тормозит реформы, так как отстраняется от них, а с другой - защи щает от общественной критики и гасит лоббистскую волну.

За те два года, что Михаил Касьянов руководит правительством, в стране сложилась новая система государственного управления, покоящаяся на огромной популярности президента. В рамках новой конструкции менеджеры-чиновники раз