Клад императора

Яша (Иосиф Робертович) Хейфец уже при жизни стал легендой, его называли императором скрипки. Крупнейший немецкий скрипач Карл Флеш писал о Хейфеце: «Он, бесспорно, представляет собой вершину современного развития нашего искусства. Прежде всего достойна удивления его постоянная, ничем не скованная техническая оснащенность. Ему не нужно «разыгрываться». Пальцы и смычок действуют безотказно, словно машина, которая нажатием кнопки сразу же начинает работать во всю мощь. Тон Хейфеца благороден и чарующе красив, техническое мастерство не имеет изъянов... Граммофонные записи Хейфеца принадлежат к са мым совершенным, так что слава о нем надолго переживет его...”.

Хейфец в роли Хейфеца Хейфец был лучшим учеником петербургского скрипача Леопольда Ауэра, для которого писали Чайковский и Глазунов и который создал русскую скрипичную школу, ставшую в ХХ веке самой авторитетной в мире. Судьба Хейфеца сложилась фантастически благополучно. Родившись в городе Вильно в семье бедного скрипача, он, будучи трех лет от роду, получил от отца в подарок маленькую скринку. Феноменальные способности у ребенка обнаружились сразу; уже в шесть лет Хейфец сыграл концерт Мендельсона. Сам Глазунов, директор Петербургской консерватории, выхлопотал у царя специальное разрешение, позволившее семье поселиться в столице, чтобы мальчик мог учиться у Ауэра. В 1912 году Хейфец с триумфом исполнил в Берлине концерт Чайковского, а в 1917 году, подписав контракт, эмигрировал в Америку через Сибирь.

27 октября 1917 года Хейфец дебютировал в нью-йоркском Карнеги-холле, после чего его безоговорочно признали «скрипачом номер один». Его образ жизни образцово соответствовал статусу звезды. Голливудские съемочные группы просто фиксировали, как Хейфец ухаживает за розами на своей вилле, играет в теннис, водит автомобиль и занимается, используя для гамм и этюдов специально предназначенную для этого «простую» скрипку, а для концертного репертуара два бесценных инструмента работы Страдивари и Гварнери дель Джезу. В 1939 году в Голливуде был снят художественный фильм They Shall Have Music («Им нужна музыка»), где скрипач сыг

рал самого себя - легендарного Хейфеца, чей приезд спасает от закрытия музыкальную школу и решает судьбу героев. В титрах так и написано: в роли Хейфеца Яша Хейфец.

К услугам музыканта были лучшие оркестры, дирижеры и пианисты, которых он выбирал, устраивая строгие конкурсы. Концертмейстера Брукса Смита, с которым Хейфец работал с 1954 года до своего последнего концерта в 1972 году, скрипач выбрал, прослушав 75 пианистов. Хейфец одним из первых в мире получал доступ к технологическим открытиям в области звукозаписи, которая в тридцатые годы стоила невероятно дорого. Он первым осуществил уникальный для своей эпохи трюк: записал по отдельности обе партии концерта Баха для двух скрипок, которые затем были объединены. А когда появилась возможность записывать большие куски музыки, Хейфец выбрал не шлягер, а 5-й концерт Моцарта. Иначе говоря, подчеркнул, что намерен утвердиться перед широкой публикой как серьезный музыкант.

Имидж и амплуа звезды порой парадоксальным образом мешали современной Хейфецу публике считать его не только блестящим виртуозом, но и интересным интерпретатором. Об этом еще в 1934 году писал авторитетный советский педагог Израиль Ямпольский в рецензии на выступления артиста в России: «Видеть в Хейфеце лишь только виртуоза, значит не видеть главного. Скрипач, о широте творческих устремлений которого говорит предельное совершенство исполнения таких полярно противоположных по своей музыкальной природе произведений, как, например, концерты Вьетана и Брамса, не может быть причислен к разряду только блестящих скрипачей-виртуозов... Хейфеца надо уметь слушать». Хейфец модернизировал школу Ауэра, практически создав свое направление. Кроме того, благодаря сотрудничеству Хейфеца с ведущими американскими композиторами Корнгольдом, Кастельнуово-Тедеско, Росой, Грюнбергом, Ваксманом и другими – в ХХ веке значительно расширился скрипичный репертуар.

Гастроли 1934 года остались единственным визитом Хейфеца на родину после его отъезда в Америку. За 17 дней в Москве и Петербурге музыкант дал 13 концертов, мастер-класс, встретился в Московской консерватории со студентами. После концертов Хейфеца провожали до гостиницы восторженные толпы, всякий раз перекрывавшие движение по Большой Никитской. В эти же дни музыкант встретился с оставшимися в России родственниками, которые передали ему хранившуюся все это время его первую скрипку.

Хейфец оставил огромную дискографию. В его исполнении запечатлен практически весь классический скрипичный репертуар и множество сочинений XX века, причем в разных трактовках от детских и юношеских до зрелых. Эти записи впечатляют сильнее самых пышных панегириков. Богатство интерпретаторских идей и разнообразие направлений мысли, намеченных скрипачом, позволяют в каж дой его записи бесконечно открывать чтото новое.

Хейфец , обретенный вновь В 1994 году американская фирма ВМС совместно с британской ЕМІ и немецкой DECCA выпустила полное (как казалось) собрание студийных записей Хейфеца на 65 компакт-дисках. Но выяснилось, что в процессе его подготовки в архивах студии RCA, с которой сотрудничал Хейфец, были найдены никогда не публиковавшиеся и даже не известные до сих пор записи. К 100-летию музыканта, отмечавшемуся в 2001 году, BMG и RCAVictior решили издать эти записи в новой серии Jascha Heifetz reDiscovered, но выпустить первый диск удалось лишь в этом году.

Серьезных сочинений на нем представлено два. Это популярнейшие произведения камерного скрипичного репертуара - Первая соната Брамса и Третья соната Грига, записанные с пианистом Эммануэлем Баем в 1936 году.

Первая особенно ценна тем, что восполняет пробел, существовавший в брамсовском цикле Хейфеца. Записав все десять сонат Бетховена, скрипач планировал записать также три сонаты Брамса с молодым английским пианистом Уильямом Кейпеллом. Но успел сделать только Третью в 1950 году: за два месяца до следующей встречи в студии Кейпелл разбился в автокатастрофе. Вторая соната известна в записи 1936 года (с тем же Эммануэлем Баем), а Первая до сих пор не издавалась. Хейфец играет ее очень строго, подчеркивает трагические интонации и демонстрирует «высший пилотаж» исполнителя: передает различные эмоциональные состояния, не допуская перепадов темпа, к чему прибегают многие, а лишь ощутимо меняя характер звучания.

В экспрессивной сонате Грига Хейфец достигает драматизма, обходясь без привычных «романтически» преувеличенных акцентов. Возникает парадоксальное драматичное впечатление напора и сдержанности, характерных для исполнительского стиля Хейфеца. Кроме того, третья часть сонаты Грига требует филигранной пальцевой техники левой руки и Хейфец в полной мере использует возможность блеснуть.

Помимо сонат на диске есть еще шесть пьес, до сих пор не известных в исполнении Хейфеца. Большинство из них записано в 1922-1924 годах. Самая интересная и неожиданная - ария Ленского в обработке Ауэра для скрипки. Сохранив стиль, смысл, основные мелодические линии и композицию Чайковского, Ауэр использовал весь спектр звуковой палитры скрипки: от сопранового регистра на струне «ми» до басовых обертонов на струне «соль» (той самой, на которой Паганини демонстрировал свои знаменитые трюки).

Хейфец, и сам сделавший немало обработок, не допускает в исполнении арии Ленского и тени пародии, демонстрируя благородный звук и отменный вкус. Запись этой пьесы, как и еще трех миниатюр - «Тамбурина» Рамо, «Сицилианы» Баха и каприса «Сальтарелла» Венявского, - единственная в дискографии Хейфеца. Кроме них обнаружен вариант «Сапатеадо» Сарасате одного из любимых «бисов» Хейфеца, до сих пор известного в записях 1918, 1926 и 1946 годов. Неизвестный вариант 1924 года подтверждает Профессиональную стабильность скрипача: трудно сказать, какая из четырех записей лучшая.

И наконец, обнаружена единственная на сегодняшний день аудиозапись 1928 года, где Хейфец играет на фортепиано (до сих пор его можно было наблюдать в роли пианиста лишь на кинокадрах, где скрипач, проводя мастер-класс, аккомпанирует своей студентке на рояле в первой части ля-минорного концерта Баха в 1962 году). Эта находка - шуточный номер: обработка испанской песни «Валенсия» композитора Падильи шлягера 20-х годов, который даже входил в программу парижского «Мулен Руж». Песня исполняется в четыре руки. Хейфец играет вместе с Исидором Ахроном, но у кого какая партия, к сожалению, неизвестно.

Неясно и то, почему Хейфец в свое время забраковал эти записи. По чистоте интонации, качеству штрихов и прочим техническим характеристикам они не хуже остальных. Но Хейфец отличался невероятным перфекционизмом и скорее всего решил, что именно эти несколько пьес он в другой раз запишет лучше. При участии ПАВЛА СЕДОВА.

Особая рекомендация «Еженедельного Журнала»