Под землей

Трудно сказать, какая из предписанных метрополитену ролей была главной - функциональная или пропагандистская. Во всяком случае, и ту, и другую роль метро играло с исправностью, подчас даже невероятной. Метрополитен всегда воспринимался и, по-видимому, являлся неким государством в государстве, городом в городе, чем-то вроде могучей тайной организации, не подвластной всеобщей энтропии. Метро исправно работало все четыре года войны и как средство передвижения, и как бомбоубежище, и как знак того, что жизнь продолжается. Метро исправно работало в годы поздней перестройки, когда организм города разлаживался и осыпался прямо на глазах, когда казалось удивительным, что еще ходят трамваи и горят какие-то лампочки. Метро во все времена работало, как четкий, раз и навсегда отлаженный механизм, черпающий энергию не иначе как прямо из космоса. По-видимому, так оно и есть. Да и ведь должно же в этом мире быть хоть что-то устойчивое, кроме веры, надежды и любви. Должен же быть фундамент, на который можно опереться без боязни. Должно же быть такое место, ниже которого опуститься уже невозможно.