Звездные мальчики

В один из летних дней шестьдесят первого, обнаружив в почтовом ящике свежий, 6-й номер «Юности», я засунул его в портфель и помчался к метро «Университет», опаздывая на какую-то встречу. Усевшись в вагон, развернул журнал и наткнулся на знакомое имя. Василия Аксенова я уже знал по «Коллегам» и песенки про «пароход белый-беленький», еще никто не знал Васю Ливанова, но повесть, будучи вполне соцреалистической, задевала свежестью и искренностью. Название новой вещи - «Звездный билет» - после полета Гагарина звучало очень современно, и я тут же принялся за чтение. Когда поезд подходил к «Спортивной», весь вагон улыбался - я только потом понял, что это была реакция на меня. Оказывается, я хохотал как сумасшедший, причмокивал, качался взад-вперед, воздевал глаза к потолку, прочтя кусочек, переворачивал страничку назад и снова перечитывал... Сейчас я начисто не помню начала повести, перечитать боюсь, но вот первое ощущение «это же все про меня, про мою школу, про моих друзей, про сложные отношения с Наташкой Радюшиной - откуда он узнал!» - осталось до сих пор.

Это потом они стали «шестидесятниками» – «дети XX съезда», писатели и поэты, интеллигенция всех мастей, как стали «шестидесятниками» и все мы, на кого обрушилась правда истории, кого потрясла «молодежная» проза той, катаевской «Юности», кто хотя бы раз задумался... А тогда, открывая новый журнал, мы просто знали, что там будут или новый Аксенов, или новый Гладилин, или новый Анатолий Кузнецов, и это все о нас и для нас, ...надцатилетних. Мы восторженно цитировали модных поэтов («Давайте, мальчики» Евтушенко по смыслу было больше чем стихом – целой Библией. Поэтому возненавидели Грибачева за его окрик «Нет, мальчики!»).

Наверное, они были правы эти держиморды вроде Софронова и Грибачева, первыми забившие тревогу по поводу «молодежной» литературы и того, куда она ведет новое поколение. Мое, например, было окончательно «испорчено» ее откровенностью, исповедальностью, абсолютной «беспартийностью» и отсутствием громких слов.

На следующий год после выхода «Звездного билета» Александр Зархи стал снимать кино по повести Аксенова, которое назвал «Мой младший брат» (партийная критика к тому времени уже как следует обстреляла безыдейную повесть, и даже мэтр предпочел не дразнить гусей). ...Надцатилетние с сомнением отнеслись к этой затее: как старик Зархи может понять чувства нынешней молодежи?! Да и еще набрал кучу незнакомых актеров... Каких-то Миронова, Збруева и Даля! Но за съемками все же следили. И вот тогда-то мы с Петькой, моим другом еще с песочницы, вспомнив рассказы про розыгрыши Никиты Богословского, решили подшутить над целым поселком. Зная, что съемки еще идут, мы раздобыли две чистые афишки и пару дней художественно трудились над текстом, возвещающим о том, что в субботу в клубе поселка «Мичуринец» на двух вечерних сеансах будет показан кинофильм «Мой младший брат» (мелкими буковками), снятый по повести В. Аксенова «Звездный билет» (в пол-афиши). В ночь на пятницу мы повесили одну афишу на клуб, а вторую на платформе станции. А в субботу, за час до первого сеанса, мы потихоньку стали выдвигаться в направлении клуба.

Еще на подходе мы обнаружили, что идем в толпе оживленной и, судя по разговорам, представляющей население всех окрестных деревень вместе с дачниками. Таких последствий нашей невинной шутки мы и представить не могли. У клуба уже стояла очередь человек на триста, при том что мест в зальчике было от силы 30-40. Кассирша клуба Зоя успокаивала толпу, объясняя, что начнет продавать билеты сразу же, как киномеханик дядя Коля вернется из города с фильмом.

Мы с Петькой не стали дожидаться его приезда и рванули оттуда во весь опор: эти возбужденные люди с лицами, светившимися в счастливом ожидании, вызвали у нас такие угрызения совести, какие могут быть только у очень молодых людей, - мы испортили людям праздник. А на следующий день все вокруг только и говорили о том, как дядя Коля не смог выбить у Москвы новое кино, но уж на следующей неделе привезет обязательно. ...К своему 70-летию Аксенов вернулся из эмиграции - сначала вынужденной, затем, после 91-го года, скорее эмиграции по привычке, - чтобы жить в России. Теперь он классик, и по его книгам снимают даже сериалы. Для кого-то он в первую очередь автор «Острова Крым», для кого-то - «Апельсинов из Марокко» и «Затоваренной бочкотары». А я все не могу забыть его «звездных мальчиков»: ведь так редко о тебе пишут целую книгу.