Великий комбинатор

Солнца вой любви. Любви между старшими школьницами. По европейским меркам это - «проблемный» независимый фильм (его неоднократно сравнивали со шведской картиной «Покажи мне любовь», также повествующей о романе между двумя девочками из глубинки). Однако в японской масскультуре, точнее - в комиксах-манга и в мультфильмах-аниме - однополая интрига и школьная форма встречаются сплошь и рядом. Более того, существуют специальные поджанры аниме с гомосексуальными героями. А школьницы в форменных платьях являются непременным атрибутом всякого аниме «для мужчин». Режиссер «Синевы» Хироси Андо тонко использует аналогии с аниме, временами копирует мизансцены и статичные кадры, характерные для японской анимации, и даже жесты и пластика актрис иногда очень похожи на пластику рисованных персонажей. Впрочем, современное игровое кино Японии доволЬНО часто воспроизводит эстетику аниме, так что не следует считать фильм Андо неожиданной стилизацией или оригинальным экспериментом. Это вполне традиционное, мейнстримовское кино.

Великий комбинатор Отчаянные эксперименты - прерогатива другого японского режиссера, неутомимого Такеши Миике. Его «Счастье семьи Катакури» (программа «АиФория», куратор Андрей Плахов) - это эксцентричный гибрид оперетты, фильма ужасов и пластилиновой анимации, пародия на раннее творчество двух Джексонов - Майкла и Питера. Сюжет этого мюзикла мог бы быть причислен к разряду назидательных притч если бы не любовь Миике к травестии.

Неблагополучная семья Катакури (разведенная дочь с ребенком, отсидевший сын, папа, мама, дедушка и песик) приобретает крохотный отель, стоящий на опушке замусоренного леса у подножия вулкана. Отель куплен «на вырост» - папа

ша Катакури где-то пронюхал, что скоро мимо горы пройдет скоростное шоссе и пустынное пока место станет многолюдным и прибыльным. А пока посетителей нет. Только одинокие неудачники забредают в отель, чтобы свести счеты с жизнью в единственной гостевой комнате на втором этаже. Хозяева тайно хоронят самоубийц чтобы не повредить репутации заведения. Землекопный труд и страшная тайна объединяют ссорящихся Катакури, и в семье воцаряются мир и согласие. Время от времени герои отбрасывают в сторону лопаты и пляшут и ПОЮТ - вместе со встающими из могил зловещими мертвецами (привет «Триллеру» Майкла Джексона). Но Земля не выдерживает этого шабаша. Вулкан извергается, и волна пепла и лавы накрывает отель для того только, чтобы перенести героев в зеленый и солнечный Рай.

Эта и без того бурлескная история украшена массой странных, порой абсурдных, порой трэшевых деталей и эпизодов. Сильнее всего, конечно, впечатляет топорная пластилиновая анимация, которая используется здесь вместо спецэффектов. Сцены извержения вулкана, смертельно опасные трюки, сюрреалистические эпизоды, призванные разъяснить предысторию «проклятого» отеля, - все это сделано безо всякого компьютера, можно сказать, голыми руками. Монтажный стык и в следующем кадре живые актеры превращаются в комковатых пластилиновых человечков.

Низкобюджетность здесь художественный прием. Лонжи, на которых герои взмывают в воздух во время исполнения серенад, сознательно не «подчищены» на компьютере. Вообще компьютерные эффекты самые примитивные: звездочки, блестки и видеоколлажи, как в клипах начала 80-х. При этом Миике щедро украшает фильм шутками, каждая из которых могла бы стать основой целой картины. К примеру, в одном эпизоде герои смотрят по телевизору новостной сюжет, достойный Оруэлла: репортер рассказывает о владельце отеля, заставившем домашних животных работать. Собаки разносят завтраки, свиньи моют посуду, а лентяев ждет мясокомбинат.

Японский психоз Было в программе ММКФ и жанровое японское кино классический фильм ужасов («Темные воды» Хидео Наката, программа «Экзотика», куратор Алексей Медведев), и комедия («Как рыбки в воде» Синобу Ягути, программа «Национальные хиты»), и даже аниме (новая работа мастодонта японской анимации Хаяо Миядзаки «Тихиро, унесенная духами», программа «Национальные хиты»). Каждый из этих фильмов хорош по-своему. «Воды» страшны, «Рыбки» - смешны, а «Тихиро» сказочно красива. Но «Темные воды» были, наверное, самой долгожданной картиной. Зимой и весной поклонники Наката последовательно отсмотрели на видео две серии его «Звонка» и с любопытством ждали, что же будет дальше.

Оказалось, что дальше «Темных водах» Наката во многом отошел от традициий японского неокайдана (фильма о привидениях) и уверенно дви нулся в сторону «Психо».

В современном японском фильме ужасов (например, в «Каиро» Киоши Куросава или тех же «Звонках») призраки переселились из бамбуковых зарослей на видеопленку и в Интернет-сайты, обрели пластику танцоров театра «буто». Они пугают не инфернальными завываниями. Все гораздо хуже - на экране моделируется сюрреа листический мир сновидения, убедительный до липкого пота. Шаблонный сюжет кошмаров – бесконечное приближение невидимого, но очень-очень страшного «нечто» _ перепевается здесь на все лады.

В «Темных водах» эти коварные восточные приемы сочетаются с прямыми ударами западного триллера. Смерть здесь приходит не по Интернету - она капает с потолка, хлещет из водопроводного крана, вырывается из могилы, топает по крыше. Здесь нет скучных интермедий «Звонка» - напряжение возрастает непрерывно, и в финале зрители кричат в полный голос, за полтора часа забыв, что это всего лишь фильм. Неожиданная реакция на японский хоррор, от которого обычно не вскрикиваешь даже в шутку.

Японское кино, которое было продемонстрировано на ММКФ, сильно отличается от картин, показываемых на Неделях японского кино (то есть подобранных самими японцами). В том, что можно было увидеть в июне в Москве, вовсе нет философского подтекста, оно энергичнее и больше ориентировано на жанровые каноны. То есть более западное.