Храм химеры

Главное достоинство мюзикла «Нотр-Дам де Пари» - его популярность в Европе

Каких бы успехов ни добились российские участники мюзикла по мотивам «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго, премьера которого пройдет на этой неделе в «Московской оперетте», им вряд ли удастся превзойти главную звезду проекта его инициатора и продюсера, красавицу баронессу Катерину фон ГечменВальдек. Когда-то она была московской девочкой Катей Урманчеевой, дочерью главы пресс-службы Академии наук СССР. Окончила актерский факультет ГИТИСа и вышла замуж за немецкого барона Эрнста фон Гечмен-Вальдек. Дед барона был одним из владельцев завода «Шкода» и хозяином театра «Ан дер Вин». А дядя последним классиком венской оперетты, композитором Францем Легаром. Супруге столь знатного человека, уж если она решила не предаваться праздности, следовало выбрать для себя занятие Одновременно изысканное и респектабельное. Баронесса Катерина взялась продюсировать постановки мюзиклов в России. Ее первым проектом стала постановка «Метро», организованная в партнерстве с президентом издательского дома «Московские новости» Александром Вайнштейном и директором театра «Московская оперетта» Владимиром Тартаковским. Сумев продержать этот спектакль на сцене около трех лет (в течение которых он, согласно элементарным подсчетам, должен был вернуть затраты и принести прибыль), продюсеры взялись показать в России следующий мюзикл «Нотр-Дам де Пари».

Если «Метро» потребовало мощной раскрутки (на главные роли пришлось приглашать звезд уровня Филиппа Киркорова, а в зрительный зал заманивать Бориса Ельцина и Владимира Путина), то «Нотр-Дам», по убеждению продюсеров, настолько популярен, что можно обойтись без именитых исполнителей. Единственный участник, известный публике, - солист группы «Танцы минус» Вячеслав Петкун, приглашенный на роль Квазимодо. Остальные Светлана Светикова (Эсмеральда), Сергей Ли (Клопен), Владимир Дыбский (Гренгуар) и другие из тех никому не ведомых молодых артистов, что приняли участие в кастинге. Авторы мюзикла - либреттист Люк Пламондон, композитор Рикардо Кочанте и продюсер европейских версий Шарль Талар, проводившие отбор, уверяют, что русские исполнители не хуже французских.

В подтверждение популярности постановки организаторы рассказывают, что перед парижской премьерой 1998 года билеты были раскуплены на полгода вперед, а зрителей пришло вдвое больше, чем ожидалось; что за первый год проката «Нотр-Дам» был занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый коммерчески успешный мюзикл. Да и у нас видеокассеты с записью этого спектакля лежат чуть ли не на каждом прилавке. Пару лет назад «Нотр-Дам» хотели поставить в Театре имени Вахтангова и даже заказали Юлию Киму русскую версию либретто. Но денег на покупку авторских прав у театра не хватило. Впрочем, вахтанговская постановка должна была быть такой же, как нынешняя московская, то есть во всех деталях повторяющей французский оригинал, это обычная практика. Нет смысла гадать, как «Нотр-Дам» будет выглядеть в московской версии - так же, как на кассетах.

Ярким зрелищем его не назовешь (кстати, большая часть сцен проходит в «зловещем» сумраке). Гладкая стена (стена собора) с прямоугольными окнами, из которых появляются персонажи, бутафорские колокола и настоящие факелы - вот и все оформление. В начале по сцене ездят несколько пьедесталов со скульптурами химер, по ходу действия Квазимодо приподнимают над полом на канатах, а в финале подвешивают над сценой казненную Эсмеральду вот и все театральные эффекты. Танцы энергичны, но составлены из двух-трех банальных движений. Фабула романа Гюго о несчастной любви цыганки Эсмеральды к офицеру Фебу, спасшему ее от домогательств священника Клода Фролло, но женившемуся на аристократке Флер де Лис, используется лишь как повод для песен и танцев. «Нотр-Дам» больше напоминает эстрадное шоу, чем театральный спектакль. Музыка приятна, к тому же пронизана романтичными французскими интонациями. Кроме главного хита «Belle», есть еще пара попсовых мелодичных песен. Мы с коллегами гадали, не кроется ли секрет популярности в каких-либо национальных традициях, непонятных нам, но гипнотизирующих европейцев. Но знакомый французский актер и драматург, подобно многим машинально напевающий себе под нос мотивы мюзикла, решительно открестился: «Да бросьте, это же продукция бродвейского типа. Французского колорита здесь не больше, чем русского – в косоворотках и кокошниках ваших эстрадных ансамблей». Иными словами, что-то вроде «Макдоналдса». Да, популярен, все туда ходят. Но не объявляют его блюда кулинарными шедеврами.

Продюсеры русских версий «Метро» и «Нотр-Дам» планируют развернуть в России сеть таких музыкальных «Макдоналдсов». В их ближайших планах - суперпопулярный сейчас спектакль «Ромео и Джульетта», а также строительство специального театра для мюзиклов, чтобы без промедления показывать у нас новые европейские постановки. Кстати, нынешняя российская премьера «Нотр-Дам» – чуть ли не первый случай, когда Москва оказывается в одном ряду с мировыми столицами, участвующими в мировой «раскрутке» европейской постановки; многие страны еще только ждут своей очереди увидеть спектакль.

Конечно, кто-нибудь обязательно будет ворчать: «И это в то время, когда в России из-за отсутствия менеджмента разваливается фундамент серьезной музыки профессиональное образование и концертная жизнь. Да что там стены здания Театра оперетты, где идет «Нотр-Дам», и те давно трещат». Но и на подобную тему есть французский мюзикл, тоже по мотивам Гюго «Отверженные». Кстати, гораздо более интересный и знаменитый, чем «Нотр-Дам». Когда-нибудь у продюсеров и до него дойдут руки. Фото МИХАИЛА ГУТЕРМАНА