Непробиваемые

В течение 17 дней, с 22 июня по 8 июля, в Израиле не происходило терактов с человеческими жертвами. Правда, девятого в Иерусалима палестинец открыл стрельбу из пистолета, убив одного человека, но все-таки израильтяне получили небольшую передышку. Живущих в пределах «зеленой черты» обнадежило начало строительства стены, которая от 220 тысячам поселенцев, живущих на территориях, оккупированных после войны 1967 года, на подмогу пришла израильская армия, которая снова (по словам премьера Ариэля Шарона, «всерьез и надолго») заняла палестинские города на Западном берегу реки Иордан. Новая точка отсчета в истории посе лений наступит примерно через год, когда строи тельство забора закончится и армия, возможно, покинет территории. Большинство поселений окажутся вне забора, который вполне может стать в будущем государственной границей Израиля.

Израильтяне переселялись за «зеленую черту» в поисках дешевого дома и клочка земли. Сегодня государство, предоставившее этим людям льготы, теперь по идеологическим и стратегичес ким соображениям не хочет помочь им вернуться в пределы «зеленой черты». На другом фланге разношерстного контингента поселенцев - жерт вы идеологии. Каждый день, находясь под огнем, они не желают уходить с этой земли даже в обмен на денежную компенсацию (речи о прину дительной эвакуации, как это было в конце 70-х, при сдаче Синайского полуострова Египту, пока не идет). Если хотя бы 50 тысяч жителей наибо лее отдаленных от «зеленой черты» поселений вдруг согласятся оставить свои дома, государству придется выплатить им около трех миллиардов долларов. Но и полноценная охрана городков, разбросанных по оккупированным территориям, требует примерно таких же средств.

На переднем крае - Так зачем же вы сюда приехали? - спрашиваю я семейство Салтановских, бывших москвичей, которые некогда стали первыми «русскими» поселенцами в Самарии.

- Спокойную жизнь искали, смеется Инна. Салтановские обосновались в Хомеше, пару месяцев назад попавшем в список наиболее опасных поселений Самарии. Всего на Западном берегу реки Иордан с сентября 2000 года, когда началась последняя интифада, было совершено более 6400 терактов по сравнению с шестьюстами в пределах «зеленой черты». Иначе говоря, на день приходится по десятку инцидентов - в их число, правда, входят не только взрывы бомб, но и обстрелы, разрывы гранат, нападения с применением холодного оружия и прочие «мелкие» террористические акции. Если в города Израиля командируют террористов - самоубийц, экипированных поясом-взрывчаткой, то за «зеленой чертой» действуют в основном снайперы.

Мало у кого из поселенцев есть машина с пуленепробиваемыми стеклами, и далеко не каждый готов при выезде из поселения облачаться в бронежилет и каску. Самые «непробиваемые» в этом отношении, по словам солдат ЦАХАЛа, «русские». В семье Салтановских бронежилет не носит даже 9-летний Давид.

- Ребенок не должен расти в страхе, категорично заявляет Инна. Это наш дом, почему мы должны кого-то бояться? Пусть палестинцы нас боятся. Кроме того, это бессмысленно. Когда едешь в машине, при попадании пули мало шансов выжить, даже если ты в бронежилете.

Из 70 семей, проживавших в Хомеше до начала интифады, сейчас осталась 31. Особенно много поселенцев уехали после того, как в мае прошлого года в течение 10 дней от рук палестинских террористов погибли трое жителей.

- Мы собрали тогда шесть машин, поехали к деревне Бурка и стали стрелять в воздух, вспоминает Эдуард. - Через две минуты подъехали наши солдаты и отобрали у нас оружие. Нам стрелять нельзя, даже когда на дороге целая орава палестинцев забрасывает нас камнями. Армия боится, что, если мы начнем защищаться сами, настанет беспредел. Но и сама она тоже не может обеспечить нам надежной защиты...

Резервисты, составляющие основу ЦАХАЛа, устали от бесконечных призывов. Солдат не хватает, и военные решили привлечь к себе на помощь поселенцев. Армия обеспечивает их автоматами, проводит учебные стрельбы. Практически у каждого имеется личное оружие, однако армия жестко контролирует его применение.

- Арабы уважают только силу, - убежденно повторяет расхожее мнение Яков Розенблат, житель Хомеша, ответственный за безопасность. Как-то хулиганы из окрестных деревень завели моду поджигать фонарные столбы у ограды поселения. Мы их предупредили раз, другой - не помогло. Тогда мы подожгли бочку с бензином и столкнули ее с холма в направлении одной из арабских деревень. С тех пор как рукой сняло. С точки зрения армии поступок, конечно, хулиганский, но лично я предпочитаю предстать перед судьей на этом, а не на том свете.

Батальон помощников - Ты кто? - обалдело спрашивает очкастый солдатик, охраняющий въезд в Хомеш. Перед ним из темноты выросла фигура усатого мужика в бандитской черной бандане. Картину дополняют кожаная безрукавка, оголяющая мощные татуи рованные предплечья, и перчатки без пальцев.

- Подмога из Нагорного Карабаха, - быв ший командир роты омоновцев Сергей Куликов поправляет на плече М-16. - Про батальон «Алия» слышал?

Месяц назад Хомеш получил неожиданное подкрепление в виде отборных представителей батальона «Алия», то есть батальона репатриантов. Эта организация, стихийно возникшая четыре месяца назад, объединяет около 500 офицеров бывшей советской армии, которые репат риировались в Израиль. Репатрианты старше 27 лет призыву не подлежат, но члены батальона, не желая отступать перед вездесущими терро ристами - самоубийцами, потребовали от влас тей немедленно отрядить их для службы на тер ритории поселений.

- Когда мы узнали, что некоторые солдаты вообще настроены против поселений и отказы ваются служить на их территориях, мы решили, что можем их заменить, -- говорит Игорь Дай хин, 39-летний программист, в прошлом ко мандир разведывательного взвода в Афганистане. - Неужели мы, взрослые мужики, должны сидеть перед телевизором и смотреть, как 18-летние детишки там воюют?

Члены батальона считают, что их богатый опыт борьбы с террором, приобретенный за время службы в Афганистане, Чечне, Абхазии и Приднестровье, не должен пропадать втуне. После ряда проверок в израильском министерстве внутренней безопасности 84 бойца было реше но зачислить в погранотряд, а остальным предложили, если уж так хотят кого-нибудь защи щать, вступить добровольцами в отряды граж данской обороны по месту жительства. Такая перспектива офицеров не удовлетворила. На новой родине многим из них и так приходилось мириться с должностью ночного сторожа или сиделки в доме престарелых. Энтузиасты самостоятельно добрались до территорий и предло жили свою бескорыстную помощь в качестве спецотрядов по охране поселений. В принципе израильские военные только рады снять с себя часть нагрузки. Бойцы батальона поступают в распоряжение ответственного за безопасность поселения, который обеспечивает их оружием.

Кто в советском прожженном тельнике, кто в новеньких футболках цвета хаки с логотипом батальона «Алия», бойцы с явным удовольствием выбирают оружие на складе. Мы выезжаем за ворота. Ночная прогулка на джипе по камеНИСТЫМ холмам занятие не из приятных. При скорости пять километров в час быстрее по каменистым холмам и бездорожью не получается - ощущаешь себя живой мишенью. Прикидывая возможные места снайперских позиций, начинаешь вспоминать, где у тебя находится серд це, где печень и что с ними происходит при попадании пули, выпущенной, например, вон из-за той каменистой гряды.

При виде замершего на склоне джипа из арабских деревень доносится дружное улюлюканье. В стрекот цикад вплетаются выстрелы. «Это наша армия ведет упреждающий огонь», - успокаивает Яков Розенблат. Каждую ночь он выезжает на холмы. Разжигает костры, выставляет на наблюдательном пункте манекен в солдатской форме, на полную громкость включает ему рацию и периодически стреляет в воздух в надежде, что эта видимость бурной деятельности отпугнет потенциальных террористов. «А что мне остается? - говорит он. Резак стоит 25 шекелей, перерезать этот забор дело 10 секунд».

- Вот, полюбуйся! - он показывает на проржавевшую, заросшую деревьями ограду. Сфотографируй ее прямо сейчас, потому что когда услышишь в новостях о теракте в Хомеше, можешь не сомневаться: террорист проник в поселение именно отсюда. (Забор ржавый, зарос травой, кое-где скрыт деревьями, растущими по обе стороны. Н.М.) Почему-то после каждого теракта в поселении все начинают кричать: «А был ли забор?!» Какая разница, есть забор или нет, если его все равно некому охранять! Крайние дома поселения стоят в 20 метрах от ограды. В последние месяцы террористы пытались пробраться практически во все окрестные поселения и кое-где перестреляли целые семьи. Кто даст мне гарантию, что мы не окажемся следующими?

Если бы я был палестинцем, я проник бы сюда 10 раз, и никто бы не заметил, - говорит Сергей Куликов. Тут ведется настоящая партизанская война, по всем правилам, и нынешняя система охраны поселений, мягко говоря, неадекватна.

Яков протягивает мне прибор ночного видения. Каждый дом в соседних деревнях как на ладони.

- Думаешь, у них нет таких приборов? Они следят за нами так же, как мы за ними. Поверь мне, они знают нас наперечет. Какая у кого машина, кто когда выезжает на работу и когда возвращается.

- Палестинцы начинают повторять операции афганских и чеченских боевиков, - поясняет бывший майор советской армии Роман Ратнер. - Помнишь, как палестинский снайпер залег на холмах неподалеку от Офры, расстрелял шесть человек и спокойно ушел? Классическая снайперская операция. Слава богу, у них пока немного таких специалистов, но они продолжают учиться. Когда в марте в Рамаллу ввели 150 танков, мы спросили военных, зачем это было нужно. И получили потрясающий ответ: «Во времена прошлой интифады было достаточно одного танка, чтобы толпа разбежалась. Теперь их нужно больше». А ведь в Рамалле могла произойти трагедия Грозного - когда танки ввели, там они все и остались. Февральский подрыв танка «Меркава» в секторе Газа тоже был проведен по всем правилам чеченских диверсий (сперва боевики обстреляли транспортную колонну, и пошедший ей на подкрепление танк взорвался на заготовленном фугасе. «Журнал»). Лагерь беженцев Дженин это то же Первомайское. За какой-то месяц боевикам удалось создать там мощнейший опорный пункт. (Дженин считается «столицей» палестинских террористов. В апреле израильская армия оккупировала его с большими жертвами среди палестинцев и удерживала в течение месяца. - «Журнал»). В армии не идиоты сидят, но у них нет опыта ведения войны на своей территории. Она и не должна заниматься охраной поселений, это должны делать специ ально обученные отряды. Должна быть какая-то система, не как пойдет - туда патруль отрядили, там пальнули в воздух для острастки...

Члены батальона «Алия» надеются, что в будущем им найдут более достойное примене ние, может, даже будут выдавать зарплату. Первыми, кто воспринял их всерьез, оказались русские жены палестинцев. «Они звонили, осыпали нас страшными проклятиями, - говорит Ратнер. - Кричали, что мы собираемся устроить у них резню, как в Чечне. «За каждого араба, которого вы убьете, наши будут взрывать по 10 еврейских детей!» Возвратившись из дозора, тройка бойцов батальона рассаживается на зеленой лужайке во дворе Салтановских. Несмотря на раскинутую над головой маскировочную сетку, освещенный Дворик отлично просматри вается с темных окрестных холмов. Ребята берут гитару. Из лощины «Поручику Голицыну» протяжно вторят му эдзины с невидимых минаретов. Следующая тройка встает, берет автоматы и уходит в ночь.

« Никуда мы не уедем » Для Салтановских батальон - не только охрана, но и компания, по которой они стосковались, никто из родных их давно не навещает. «Вся наша семья живет в Израиле, - говорит Наташа, жена Эдуарда. - Но никто не решается приехать сюда в гости».

Салтановские в течение 12 лет трудились на фабрике вместе с арабами, но уже около года не работают. Безработица среди поселенцев стала расти после начала интифады: одни не решаются выезжать из поселения, другие не хотят больше работать с палестинцами, какие-то предпри ятия обанкротились...

Когда все это лось, я сам попросил хозяина нас уволить, - мрачнеет Эдуард, - потому что после каждого удачного теракта арабы устраивали вечеринку. У нас есть машина, он поглаживает синий бок «Фиата-типо» с вмятинами от брошенных камней, - поэтому нам государственное пособие не положено. А без машины здесь жить нереально. Нет даже продук товой лавки, так что за любой мелочью прихо дится ехать в ближайшее поселение. Если дороги перекрывают, автобуса приходится ждать по 5-6 часов. Хочешь не хочешь, нужно выезжать самому...

А мне как раз палестинцев жалко, всту пает Эти, жена Якова Розенблата. - Им еще хуже, чем нам. Чтобы провезти домой продукты или другие товары, обязательно надо дать взятку ме стным чиновникам. Мы не фанатики и вовсе не считаем ислам примитивной религией. Но я жи ву здесь 22 года и знаю, что, если моим вчераш ним друзьям-арабам предложат хорошие деньги или будут угрожать их семье, они придут, чтобы убить нас. Некоторые жители ближайших арабских деревень уже поделили между собой наши дома, которые должны достаться им после эвакуации поселений. Но мы отсюда не уедем. Когда другие семьи покидают поселение, что вы чувствуете?

- У меня нет детей, поэтому я не берусь ни кого судить. Я могу сказать только, что те, кто бе жит отсюда из-за детей, сами чувствуют себя очень неловко. Поэтому они уезжают тихо, как воры, и только через пару месяцев решаются навестить нас.

- Большинство израильтян сегодня готовы пойти на демонтаж поселений в обмен на мир ное соглашение...

- Это даже не предательство, - возмущает ся Эдуард. - Это трагедия государства Израиль. Ребенку понятно, что палестинцы, отбросив нас к границам 67-го, не успокоятся, потому что им нужна вся территория Израиля. Есть, конечно, неблагодарные люди, которые готовы нас сдать. Они говорят: «Сами виноваты, что поехали сюда ради денег». Да, есть люди, которые купили здесь дома только для того, чтобы получить льго ты и впоследствии компенсацию за выезд обратно. Но мы живем здесь по собственному выбору, потому что здесь хороший климат, чистый воздух. Мы не фанатики, хотя и осознаем, что основной удар палестинцев приходится на нас. Мы и есть стена, которая их сдерживает, и не нужно строить никаких заборов. С какой целью они его строят? Чтобы мы оказались за забором?

- А если израильское правительство при мет решение об эвакуации поселений?

- Чемоданы мы собирать не будем, это понятно. Для арабов Хомеш как кость в горле. Здесь все построено нашими руками, и это должно остаться нашим детям и внукам.

- Все деревья тут посажены нашими руками, - добавляет Наташа. - Если отдать это арабам, здесь все превратится в свалку.

- А жить за колючей проволокой не надо ело?

- Напиши три раза «нет», отзывается Инна. - Мы живем в свое удовольствие.

- Но все-таки если бы вам дали возмож ность еще раз выбирать, где жить, вы бы посе лились здесь или в Израиле?

- Здесь - Израиль, обрывает она. И мы будем биться за эту землю. Иерусалим нашего народа существует четкое понятие о собственных правах. Это права двух видов. Одни записанные в законах: их можно выполнять, нарушать или саботировать. Вторые священные и неотъемлемые, принадлежащие гражданину по какому-то неписаному праву. К таким святыням, в частности, относится право не думать о последствиях при принятии тех или иных экономических решений. В этом же ряду находится право получения максимального дохода, сопровождаемое переклаДыванием всех рисков на кого-то другого или государство. Интересно, что именно этот аспект нашел свое отражение в Гражданском кодексе. Там зафиксировано, что если сначала гражданин положил деньги в банк, а потом передумал их там держать, то он может в любой момент денежки забрать. Правда, к неудовольствию гражданина, без набежавших процентов. Это положение, непонятно каким образом попавшее во вполне «капиталистический» ГК, роковым образом противоречит одному из основных правил рыночной экономики - правилу нерушимости договора.

К чему это приводит, мы видели в 1998 году, когда могучим ураганом испуганных вкладчиков были сметены банки, активно работавшие с частными депозитами: Инкомбанк, СБС-АГРО, едва устоял Автобанк. В Сбербанк, пользовавшийся государственной гарантией денежных вкладов населения, денежки подвозили грузовиками, прямо из Гознака, еще тепленькими. Банки массовый набег погубил окончательно, и далеко не всем гражданам пошел на пользу. Ведь вклады прежде всего забрали люди со связями да те, кто пошустрее. Вкладчики СБС из «общей очереди» до сих пор получают из АРКО ласковые письма с объяснениями. Особо хваткие быстро поняли, что некоторые банкоматы СБС-АГРО продолжали работать, несмотря на заверения О ПОЛном отсутствии денег в банке. Эти банкоматы находились в Думе. Очереди из помощников депутатов, их друзей, знакомых и родст венников были извилисты и не рассасывались по полдня.

Но посмотрим на ситуацию со стороны вкладчика. Если банк, где находятся его деньги, закачался, разве не имеет он полного права спасать свою собственность? Имеет, но только если эта собственность до востребования. Если же вкладчик отдал свои деньги в банк на определенный срок (и получает за это больший процент) – то нет. Проанализируйте симметричную ситуацию - вы взяли в банке кредит на 15 лет для строительства жилья. Через год банк узнал, что вы развелись с женой и оставили ей все имущество. Вы перестали нравиться банку в качестве заемщика, и у вас потребовали досрочного возврата кредита. И даже готовы вернуть проценты. Ваша реакция? Правильно. Главное, что, зная про возможность досрочного разрыва отношений со стороны банка, вы бы никогда не согласились взять кредит. Так что думать о том, какой частью денег рисковать, а какую иметь возможность получить в любой момент, придется. Тем более что банки банкротятся и у нас, и за границей. Еще один аргумент против запрета досрочного отзыва: на том же Западе во многих странах действует система гарантирования вкладов. У нас она все никак не возникнет. Вот будет система гарантирования, тогда и запрещайте изымать наши денежки казалось бы, разумный подход. Однако система гарантирования, если и будет создана, никогда не сможет покрыть всех рисков, а соответственно и всех возможных убытков. Везде и всюду вклады страхуются, то бишь гарантируются в определенных пределах. Это вопервых. А во-вторых, мы почемуто предпочитаем не задумываться, из какого источника наши вклады будут возмещены, если гром грянет. Из бюджета! Скорее всего так оно и будет. Но вот только бюджет это тоже наши с вами деньги. Только в виде наших же налогов. Или из общей кассы, куда все банки заранее скинулись поровну - в соответствии с четкой и справедливой схемой. В таком случае вам на возмещение пойдут деньги вкладчиков других банков. А если наоборот? Ваш банк будет целехонек, а накроется банк соседа. Готовы возмещать? Вот и думайте, так ли уж хороша система гарантирования вкладов. В конце концов есть Сбербанк, где и так все гарантировано. А все остальные финансовые вложения есть увеличение риска, а соответственно необходимости думать, взвешивать и оценивать свои шансы. Кстати, все попытки выяснить, благодаря кому или чему в ГК появилась столь антирыночная норма, ни к чему не привели. Говорят, что разрабатывали «юристы». Какой именно идеей были одержимы те самые «юристы», тоже непонятно: то ли популизмом, то ли наоборот - защитой частной собственности, понимаемой уж слишком в лоб - мои деньги, что хочу, то и делаю. Робкие попытки убрать из ГК право на досрочный отзыв депозитов пока не принесли результата. Что ж, популистские штучки, раз появившись, живут долго и уничтожение их требует изрядного политического мужества. Надеюсь, оно появится. Отменить глупую норму, поощряющую безответственность при принятии финансовых решений, просто необходимо. Без ее отмены сложно создать цивилизованную банковскую систему, которая кредитует предприятия и трансформирует сбережения в инвестиции.

ИРИНА ЯСИНА - директор проекта фонда «Открытая Россия»