Пугающее новшество

Нынешняя кампания «антитеррора» - четвертая. Первая была осенью 1999-го после взрывов домов, вторая в марте 2000-го, а третья в августе-сентябре того же года после взрыва в переходе на Пушкинской. По данным вайнахского общества «Даймохк», в 99-м на основании сфабрикованных обвинений посадили около пятисот человек, в другие разы поменьше. Но у сегодняшней кампании появились мрачные черты, которых раньше не было. Прежде всего это исчезновения людей.

2 декабря в «Гражданское содействие» позвонила Зарган Джабраилова и сказала, что у нее пропали два сына. Один, Ахъяд Межиев, 28 октября вышел из дома, собираясь вернуться через час, но не вернулся. Другой, Алихан Межиев (борец, мастер спорта, призер отечественных и международных первенств), поехал к родственникам в Иваново, а 29 октября они позвонили и сказали, что его арестовали и увезли в Москву. В тот же день на квартиру к Зарган пришли из УБОП КМ (криминальной милиции) ГУВД Москвы и, не предъявив ордера, провели обыск. Взяли семейные фотоальбомы и ксерокопии паспортов, составили протокол и уехали. И с тех пор, уже больше месяца, мать обивает пороги, пытаясь выяснить, где ее сыновья. Ни в прокуратуре Юго-Западного округа, ни в ГУВД Москвы ей ничего узнать не удалось. Родители наняли адвоката, но он тоже не смог получить никакой информации о братьях Межиевых и отказался от защиты.

Положение чеченцев в Москве стало почти таким же опасным, как в Чечне, где просто приходят люди в масках и увозят человека неизве стно куда. Теперь в отделениях на звонки родственников почти всегда отвечают, что такого-то у них нет, хотя только что сотрудники этого ОВД увели их сына или мужа на дактилоскопию. Тем временем у бедняги уже «нашли» героин или патроны и, выбив из него признание, скорейскорей повезли в прокуратуру, а оттуда в суд за санкцией на арест и в СИЗО. Оперативность удивительная: бывает, что человека уведут в пятницу после обеда, а в субботу утром он уже в Бутырках или Матросской Тишине.

Вот, например, Богдан Татаев 29 ноября пришел домой навестить жену и дочь. Дома он В последнее время не жил, потому что участко вый посоветовал ему пересидеть этот месяц где-нибудь в другом месте (такое тоже бывает, и даже нередко). На обратном пути Богдан зашел в ближайший магазин, там его задержала милиция и, не отходя от кассы, начала бить. Соседи увидели и передали жене, что его аресто вали. Продавщица видела, как били, но свиде телем быть отказалась. Богдана отвели в ОВД «Хамовники». Жена стала звонить, ей сказали, что ее мужа тут нет. На следующий день Богдан позвонил уже из Бутырок, с чужого мобильни ка, сказал, что его сильно били, поэтому он подписал признание, будто у него был пистолет с глушителем. Об адвокате и речи не шло.

Бывает и еще хуже. Ночью 23 ноября Адам Устарханов, отец двоих детей, выехал на машине за продуктами. Его задержали сотруд ники ОВД «Царицыно», а утром Адама нашли неподалеку от отделения - без сознания, со следами наручников и травмой черепа. Через несколько часов Устарханов умер в седьмой го родской больнице. Сотрудники милиции, узнав, что выбросили чеченца недобитым, яви лись в клинику и выпытывали у врачей, рас сказал ли Адам что-нибудь перед смертью. Проще простого Все «чеченские дела» похожи одно на другое. Почти всегда один и тот же пакетик с белым порошком, запал от гранаты РГД-5 или патро ны. Никакой фантазии.

Дело в том, что собрать доказательства по статьям 222 и 228 УК (хранение боеприпасов и наркотиков) нетрудно и посадить человека по ним ничего не стоит. Кладешь ему в карман пакетик с героином, заводишь понятых, просишь выложить все из карманов. Если он отка зывается, боясь оставить отпечатки, вынимаешь сам отпечатки не главное. Человек, конечно, начинает кричать, что это не его, ему подбросили, но так все кричат, можно не обра щать внимания. Понятые подтверждают, что видели: действительно, в кармане задержанного был обнаружен героин. Дальше делается вырез кармана, срез ногтей подозреваемого и все это отправляют на экспертизу. Для обна ружения на ткани и ногтях следов героина до статочно буквально нескольких молекул наркотика. В кармане они будут, потому что он там лежал. С ногтями тоже нет проблем - ножницы-то милицейские. С патронами или запалом от гранаты еще проще тут, кроме понятых, вообще ничего не требуется. Можно, конечно, немножко побить чеченца, тиснуть его пальцы к вещдоку но сойдет и так.

Вообще милиция расслабилась, в делах куча ляпов, противоречий, нарушений. На экспертизу отправляют не те наркотики, о которых идет речь в протоколе, героин и патроны находят у тех, кто сам пришел в отделение, вызванный для проверки, сообщают об «осмотрах квартир» без согласия хозяев, ордеров и понятых и т.п. В делах пишут, что люди задержаны на улице, но даже протоколов административного задержания в ОВД, как правило, не оказывается. Милиция знает, что прокуратура и суды делают с ними общее дело, и, не беспокоясь о качестве, налегает на количество.

Система круговой поруки операТИВНИК следователь прокурор судья почти всегда работает безотказно. Никто не копает дела глубже, чем нужно для фабрикации. Никто не задается вопросом, откуда взялись у подозреваемого наркотики, зачем ему боеприпасы, какое преступление он собирался совершить. Вопрос о происхождении оружия не поднимается, хотя на «изъятых» гранатах, запалах и стволах есть номера. Если удается до биться наркологической экспертизы, она, как правило, показывает, что подозреваемый не наркоман. Зачем тог да ему героин? Торговать? Но в наркоторговле задержанных чеченцев почти не обвиняют, потому что для этого собрать доказательства гораздо слож нее. Упорный отказ встречают хода тайства адвокатов выслушать свидете лей защиты, говорящих, что человек не был задержан на улице, а добро вольно ушел из дома.

Преступления по статьям 222 и 228 относятся к легким, не представ ляющим острой угрозы для общества. Обычная мера пресечения по ним подписка о невыезде. Но в случаях с чеченцами милиция всегда ходатайст вует об аресте, а прокуратура и суд всегда одобряют. Формальный повод - отсут ствие у подозреваемого постоянной москов ской прописки. Понятно, что это бред: скроется человек от следствия или нет, от прописки не зависит. Основанием для избрания ареста в качестве меры пресечения может быть только то обстоятельство, что человек вообще нигде в России не зарегистрирован. Но это никого не волнует - система исправно выполняет чей-то негласный приказ: чеченцы должны сидеть. Без защиты В России от милиции, прокуроров и судей обычно и так ничего хорошего не ждут. Но тут и адвокаты часто оказываются частью той же машины. Если задержанный чеченец соглашается на услуги адвоката, найденного милицией, то обычно такой защитник сразу предлагает во всем сознаться, чтобы не было хуже. Мол, обвинение нетяжелое, получишь года два условно, лучше признавайся. Но и адвока ты, нанятые на стороне, часто советуют то же самое знают, что дело дохлое. Некоторые сразу берутся передать взятку следователю или судье. Налицо профессиональная беспомощность, не говоря уже о полном отсутствии профессиональной этики. Но к тому же никакой гарантии: человек и признается, и денег даст, а его все равно посадят. С кого потом требовать? Недавно у одной чеченки, бедной, как церковная мышь, задержали сына. Она обе жала знакомых, собрала следователю 500 долларов, он взял и тут же передал дело другому следователю.

Подозрения, что массовые фабрикации осуществляются по приказу сверху, у работников «Гражданского содействия» были давно. Конечно, никакой бумаги в отделения не поступало. Но есть косвенные признаки того, что устный приказ был. Иногда сотрудники милиции прямо проговариваются о том, что у них есть план, требующий определенного количества «чеченских дел». Например, при задержании рабочего завода «Фрезер» Зелимхана Носаева сотрудники ОВД «Нижегородский» так и сказали: «Ничего не поделаешь, у нас приказ — еще 15 человек надо поймать». Милиция, проморгав полсотни боевиков в центре столицы, проводит теперь показательную кампанию против «террористов и наркомафии».

Саламбек Дахшукаев и братья Аслан и Камалдин Исламгериевы, давно живущие в Москве, решили заняться поставками леса по контракту, для чего в сентябре поехали в Пензу. 27 октября все они были арестованы. Их матери приехали в Пензу, но никакой информации им раздобыть не удалось. Они пыта лись найти адвокатов, но местные адвокаты даже разговаривать об этом не захотели. Месяц задержанные без предъявления обвинения находились в пензенском приемнике-распреде лителе, где их нещадно били, заставляя признаться, что они участвовали В захвате заложников в Москве, а потом убежали. Более того, по рассказам адвоката обвиняемых, в Пензу привезли одну из заложниц, поставили перед ней грязных, избитых, заросших чеченцев рядом с какими-то аккуратными, свежевыбритыми блондинами и предложили опознать террористов. Она якобы опознала. Потом Исламгериевых и Дахшукаева отправили в Москву в распоряжение следственной бригады, ведущей дело о «Норд-Осте». Те проверили бедняг и отпустили эти три торговца лесом, сидевшие все время в Пензе, к делу как-то совсем не вязались.

Все привыкли: милиция может сделать с «черным», что захочет. Москвичи давно уже не реагируют, когда на их глазах милиция выхватывает из толпы «лицо кавказской национальности», останавливает и тянет из него деньги. Теперь привыкнут к массовым облавам, фальсификациям и похище ниям людей.