[Без Заголовка]

шлогодним терактам, «Десять минут спустя» Феномену времени, его необратимости и относительности. Хотя фильмы шли вне конкурса, очевидно, что настоящее режиссерское соревнование проходило именно здесь, в условиях полной авторской свободы (единственным ограничением было время сюжета - 11 минут 9 секунд в первом проекте и 10 минут во втором).

Более сложным был, конечно, проект «11 сентября». Пренебречь соображениями политической корректности (и не скатиться при этом в цинизм) удалось лишь трем режиссерам из одиннадцати. Остальные представили фильмы о пожарах, самолетах, страхе перед новыми терактами, исламском фундаментализме и т. п., то есть так и не смогли выйти за рамки образа, навязанного массмедиа.

Безупречно выступил английский соцреалист Кен Лоуч, снявший фильм про совсем другое одиннадцатое число - 11 сентября 1973 года,

Самым решительным оказался Жан Люк Годар, бесстрастно уничтоживший на экране любовь, невинность, боль, страх и, наконец, кинематограф. Весь фильм смонтирован из фрагментов старых лент Годара и каких-то размытых видеозаписей (1). Холодный голос за кадром комментирует поток образов, мелькающих перед глазами: «Конец невинности... конец страха... конец кино». С концом кино наступает и конец образов на экране мы видим изображение другого, пустого экрана, дрожащего, бьющегося в судорогах, похожего на огромную нелепую бабочку.

Чешский режиссер Иржи Менцель показал тонкую и жестокую мини-драму о призрачности бытия, также не использовав при этом ни кадра оригинального материала (2). Его короткометражка состоит из отрывков фильмов с участием чешского актера Рудольфа Грушински от самых ранних, снятых в 40-х, до последних работ начала 90-х. Эпизоды кинолент складываются в историю жизни реального человека, который то и дело превращается в своего экранного двойника. Впрочем, именно реальность человеческой жизни и подвергается здесь сомнению, а банальность художественного решения (что может быть проще коллажа?) подчеркивает обыденность таких превращений и делает фильм Менцеля по-настоящему безжалостным.