Россия

Отечественные фильмы на фоне вялого европейского кино выглядели довольно пристойно - не случайно две из трех конкурсных картин, снятых российскими режиссерами, получили престижные призы. Известная архаичность и нарочитая простота наших мэтров раздражают только нас, а на Западе они, похоже, все еще считаются национальными особенностями российского кино. Награжденный Гран-при «Дом дураков» Кончаловского это почти «Небеса обетованные» Эльдара Рязанова, правда, снятые хорошим оператором на модную цифровую камеру. История прифронтовой чеченской психиатрической больницы, где каждый пациент в течение фильма повторяет один и тот же гэг, кажется затянутой, однообразной и устаревшей (действительно, концепция картины родилась лет пять назад, когда началась первая чеченская кампания).

Получившая «Серебряного Льва» анимационная короткометражка Ирины Евтеевой «Клоун» выглядела претенциозно и немодно, как портрет Хемингуэя на стене. «Клоун» - экспрессивная зарисовка на тему Snowshow «лицедея» Славы Полунина. Обработанные на компьютере документальные кадры дополнены многозначительными образами фантастических рыб, животных и архитектурных сооружений. Они проплывают по экрану, превращаются один в другой - в то время как обработанный фильтрами грустный Полунин продолжает падать, вставать и показывать свои номера.

Тем не менее и Кончаловский, и Евтеева, несмотря на свою архаичность и некоторую провинциальность, все же оставались в рамках хорошего вкуса. Чего нельзя сказать о Сергее Бодрове-старшем, показавшем в Венеции откровенную «клюкву» «Поцелуй медведя» (фильм, строго говоря, не российский а немецкошведский). Это приторная сказка о любви девочки-циркачки Лолы (Ребекка Лильеберг, известная нашим зрителям по фильму Лукаса Мудиссона «Покажи мне любовь») к медведю-оборотню Мише (которого, играет десяток настоящих медведей и Сергей Бодров-младший). И без того слабая лирическая интонация фильма оказалась полностью разрушена многочисленными лубочными сценами цирковой жизни, а для русского зрителя контекстом, привнесенным в картину Бодровым-младшим. Эпизод первого превращения цепного зверя в русского выглядит как сцена из «Братьев»: придя ночью в зверинец, Лола обнаруживает в клетке обна

женного Бодрова, который на робкий девичий лепет: «Where is Misha?» железным голосом отвечает: «Я - Миша».

Но было в Венеции и действительно интересное русское кино- три фильма в программе «Новые территории». «Змей» Алексея Мурадова, «Река» Алексея Балабанова, оба не раз показанные на российских кинофестивалях, и «Небо. Самолет. Девушка» Веры Сторожевой.

На примере камерной картины Сторожевой хорошо видны все те сложности, с которыми сталкивается наше авторское кино на Западе. В основе сценария - пьеса Эдварда Радзинского «104 страницы про любовь» (та самая, по которой был снят культовый фильм 60-х «Еще раз про любовь» Георгия Натансона). Роль стюардессы Лары здесь сыграла Рената Литвинова, она же была автором сценария и одним из продюсеров картины. Оценить достоинства «Неба» мог только русскоговорящий зритель. Помнящий фильм Натансона, понимающий нюансы абсурдных литвиновских диалогов, знающий об интересе Литвиновой к теме смерти. Но англо- и италоязычной публике намеренно статичный, логоцентрический фильм был совершенно непонятен без адекватного художественного перевода.

Впрочем, даже таких зрителей на «Небе» почти не было. Наши продюсеры, проделавшие непростую работу по продвижению фильма в Венецию, не смогли еще чуть-чуть напрячься и зазвать на показ публику, предварительно объяснив контекст «Неба». Как это сделали, например. китайцы в день премьеры своего экспериментального фильма «Реет красный флаг» обклеившие ступени Казино интригующими постерами (сжимающая нож рука на фоне флага КНР).

Не будем обманываться сегодня от нашего кино в Европе ждут вполне определенной продукции. Наивных картин, снятых по правилам европейского кино с умеренным использованием национальной экзотики. Современные и самобытные российские фильмы встречают непонимание публики. К тому же Европа едва сдерживает натиск «других» кинематографий: с Запада атакуют высокопрофессиональные американцы, с Востока - орды молодых и диких корейцев, китайцев и тяжелая артиллерия авторского кино Японии. Россия же служит восточной буферной зоной Европы. За что, вероятно, и получает призы.

КАДРЫ ИЗ ФИЛЬМОВ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ ПРЕСССЛУЖБОЙ ФЕСТИВАЛЯ /IMAGE.NET «Четыре стены» Джона Кейджа В музыкальных магазинах