Каким я был в 18 лет

Обольщение

Оценивать себя трудно, даже когда дело касается событий больше чем полувековой давности - скажем, твоего поведения в войну. Трудно и опасно. Опасно, потому что незаметно для себя поддаешься самообольщению. Недавно наткнулся у Чеслава Милоша: «Трогательные воспоминания представляют угрозу истине. Они служат нашей склонности маскировать действительность - зачастую неприятную, суровую, жестокую».

Не знаю, не могу сейчас сказать, каким я был в свои восемнадцать лет командиром разведроты, в которой все солдаты были старше меня, некоторые вдвое. Старался не трусить, старался, насколько это возможно под огнем - увы, возможности были очень невелики, - беречь солдат, старался быть справедливым.

Удавалось ли, и если удавалось, то в какой степени не решаюсь сегодня об этом судить. Не знаю, и как оценивали меня солдаты, как я выглядел в их глазах: ведь отношения там, на фронте, были предельно просты: я приказываю, сам получив приказы вышестоящих, они выполняют. И все тут...

Один только случай вспоминаю, который, как говорится, проливает свет, а если быть совсем честным, греет сегодня мое сердце...

В конце августа 1943 года на Миусе, на Саур-могильских высотах, был я в последний раз ранен. Три пули - одна обычная и две разрывных. Оторвало два пальца на одной руке, на другой выбило кусок кости. Близко было до немецких траншей - метров сто, не больше. Видно, целил в голову, но, слава богу, промазал.

Выполз я, довели меня до санвзвода, а дальше все пошло по отработанному к тому времени порядку - в санбат, где оперировали, оттуда - в Шахты в армейский госпиталь. Там формировался из товарняка (тех вагонов, которые на сорок человек или восемь лошадей) санпоезд, который должен был доставить нас в Сталинград во фронтовой госпиталь.

Привезли на станцию, погрузка идет медленно, лежу на носилках в тени, чувствую себя скверно - и потеря крови большая, и раны очень болят, и полная беспомощность: не то чтобы закурить, мух не отогнать.

И вдруг бросается ко мне солдат - оказалось, мой бывший разведчик, был полгода тому назад ранен и теперь служит здесь в каких-то охранных частях. Обрадовался мне: - Нас здесь трое, товарищ лейтенант, я сбегаю за ребятами, вы еще простоите.

Вскоре он появился с еще двумя моими бывшими разведчиками. Они притащили арбуз, дыню, какие-то фрукты и оставались до тех пор, пока меня не погрузили в вагон, расспрашивали, рассказывали о себе.

Когда поезд двинулся, сосед мне сказал: - Повезло тебе, лейтенант. Я не понял, что он имел в виду. Скорее всего, принесенные мне дары, которые, правДа, есть я не мог.

А сейчас я думаю, что мне и в самом деле повезло, что я увидел своих солдат, когда они от меня совершенно не зависели, и хочется мне верить, что их привело ко мне не одно лишь естественное сострадание, что, быть может, был я не худшим, под началом которых им пришлось служить.

Очень хочется верить, что я не обольщаюсь...