Балет

В предновогоднем балетном ассортименте есть «щелкунчики» сладкие и горькие, в шоколаде и в скорлупе

Удьба балета «Щелкунчик» напоминает историю его главного персонажа романтического принца, превращенного в детскую игрушку. Мариус Петипа задумывал постановку к столетию Великой французской революции. Сценарий он писал по сказке Александра Дюма, превратившего фантасмагорию Гофмана в мелодраму. Когда выяснилось, что цитаты из «Марсельезы» и танцы санкюлотов не пройдут на императорской сцене, пожилой хореограф охладел к замыслу. Он оставил лишь рождественскую феерию с танцами в царстве сластей и сплавил постановку второму балетмейстеру Льву Иванову. Музыку заказали Чайковскому, только что написавшему «Пиковую даму» и мучительно размышлявшему о роке и смерти. Композитор выполнил сценарные предписания, но от своих тем не отвлекся. Трагические интонации слышатся даже в самых безмятежных сценах «Щелкунчика», а в кульминациях звучат прямо-таки трубы апокалипсиса.

Поставить этот балет «по Чайковскому» означало бы совершить не бутафорскую, а настоящую художественную рево

люцию. Лев Иванов, талантливый хореограф и тонкий музыкант, постановщик классического «Лебединого озера», должно быть, оценил проблему как никто другой. И не взялся ее решать. Он заключил симфонию Чайковского в конфетную обертку феерии. Апокалипсиса никто не заметил. Спектакль не имел успеха и тихо сошел со сцены.

С тех пор каждый, кто ставит «Щелкунчика», бьется над тем, как «расколдовать» этот балет, высвободить романтические страсти из оболочки рождественской игрушки.

Симфония о елке Самый серьезный «Щелкунчик», поставленный Юрием Григоровичем и Симоном Вирсаладзе в 1966 году, идет в Большом театре до сих пор. Григорович и Вирсаладзе попытались проникнуть в философские глубины сказки Гофмана, музыки Чайковского и совместить одно с другим. Они были первыми, кто ушел от феерии и сочинил новый сценарий. В их «Щелкунчике» действие представлено как путешествие героев по елке. Преодолевая путь к вершине, они проходят разные испытания. Сюжет развивается как драма взросления героини, вырастающей из своих детских грез.

Здесь есть множество старых добрых театральных чудес: снег из нарезанной бумаги, полеты персонажей над сценой, танцы с горящими свечами, растущая на глазах зрителей елка, Мышиный король, поднимающийся из люка в клубах пара, и тому подобное. Мыши Большого театра - самые живописные и страшные по сравнению с Мышами из других московских постановок, а Щелкунчик-кукла в исполнении танцовщицы-травести самый забавный и трогательный. Пару лет назад в Большом установили новую мощную светоаппаратуру, отчего декорации, выдержанные в духе детских рисунков, стали казаться выцветшими, а игра теней и полутонов потускнела. Но со сложной хореографией артисты справляются успешно, а молодые балерины Нина Капцова и Анастасия Горячева представляют виртуозную партию Маши как серьезную драматическую роль.

Несмотря на ажиотажный спрос, Большой в канун новогодних праздников из года в год почему-то показывает «Щелкунчика» лишь пять-шесть раз, а не пару десятков, как делают во всем мире. Но в этом году к представлениям на основной сцене добавятся два спектакля в недавно открытом филиале.

« Щелкунчик » в изгнании Самые интересные петербургские «Щелкунчики» идут не на главной балетной сцене города. Напротив Мариинки, в Театре консерватории можно видеть версию Никиты Долгушина, попытавшегося стилизовать спектакль XIX века. В Театре оперы и балета имени Мусоргского идет постановка Игоря Бельского, ровесника и однокурсника Юрия Григоровича. Это тоже философская поэма, но не о взрослении, а о любви. Здесь подчеркнуты трагические музыкальные моменты, Дроссельмейер выведен злым провокатором, Вальс снежинок выглядит не идиллическим порханием балерин в белых пачках, а бураном, грозящим разлучить и раздавить героев. Чтобы оттенить драматические эпизоды, Бельский поставил смешные и красочные сцены новогоднего праздника Маши и ее друзей, остроумные танцы кукол.

Мариинский театр пощадил зрителей и не стал под Новый год пугать их последней версией «Щелкунчика», оформленной Михаилом Шемякиным. В этой постановке сцена загромождена чудовищными тушами, предназначенными к разделке, яркими витыми колоннами, напоминающими казино Лас-Вегаса, фирменными шесятка. Самый представительный в Театре балета Натальи Касаткиной и Владимира Василева. Они поставили спектакль не о победах Щелкунчика над мышами (они здесь не страшные, а забавные) и не о любви. У них получился праздничный детский утренник. Яркие декорации Льва Солодовникова и костюмы Елизаветы Дворкиной напоминают милые, но аляповатые картинки из книжек для самых маленьких. Сюжет обозначен приблизительно: не ясно, видит ли героиня оживших кукол во сне или разыгрывает сказку о Щелкунчике вместе со своими сверстниками в маскарадных костюмах. Действие выглядит так, будто его придумал ребенок, постоянно отвлекающийся от главной темы сочинения на посторонние детали. Однако