Тайный советник императора

Историю этого человека можно назвать «распутиниадой наоборот». Жил да был в русской глубинке скромный коллежский асессор (по-армейски капитан) Анатолий Клопов. Образованный человек, семьянин, по политическим взглядам - весьма умеренный либерал, по натуре - беспокойный правдолюбец (может быть, поэтому и большой карьеры не сделал). Именно такого честного служилого интеллигента представил Николаю в 1898 году великий князь Александр Михайлович, двоюродный брат государя. В результате знакомства с царем чиновник Клопов получил право писать Николаю своего рода аналитические записки о различных сторонах русской жизни. Правом этим он пользовался в течение почти 20 лет - последнее клоповское письмо датировано 13 февраля 1917 года. К тому времени его автору уже давно шел восьмой десяток.

Теперь письма Клопова Николаю наконец опубликованы. В солидном томе издательством «Петербург-XXI век» под названием «Тайный советник императора». Из них видно, что привлекало царя в чиновнике: Николай, страшно далекий от народа, стремился понять, чем живут его подданные, а Клопов выступал в роли «канала информации». Другим таким «каналом», как известно, выступал Распутин. Но если вокруг «старца» вились реакционеры и проходимы, то за Клоповым стояли сторонники реформ (особенно в период Первой мировой войны). Таким образом, и полуграмотный мужик, и чиновник с университетским образованием «транслировали» не столько народные настроения, сколько интересы лоббистских групп. Неудивительно, что и тот и другой большое внимание уделяли кадровым вопросам: если «Гришка» рекомендовал царю в качестве главы правительства старого ретрограда Штюрмера, то Анатолий Алексеевич - будущего «временного» премьера либерального общественника князя Львова. Впрочем, в клоповских предложениях они занимают не главное место: «тайный советник» заступается за разоренных крестьян, недовольных студентов, замученных латынью школьников, осуждает бюрократию и поддерживает земство.

Прислушивался ли царь к мнению Клопова? Далеко не всегда (как, кстати, и к распутинскому). Надо сказать, что виновником этого отчасти был и сам Клопов, предложения которого часто страдали излишним прекраснодушием, а то и явной утопичностью. Впрочем, ставить все это Клопову в вину было бы нелепо в своих подходах к государственной жизни он мало отличался от абсолютного большинства российских либералов того времени. Но уже то, что этот человек последовательно призывал царя к более гуманной политике, пробуждая в государе «лучшие чувства» и не имея никакой личной корысти от своего «советничества», вызывает уважение к скромному коллежскому асессору. АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН