Рисорджименто

Все знают, что Германию объединил Бисмарк. Каждому известно также имя Гарибальди, борца за единую Италию. Но имя подлинного объединителя Италии, графа Камилло Кавура, остается как-то в тени. А между тем он выполнил задачу неслыханной сложности - за неполные 10 лет склеил из россыпи независимых феодальных княжеств и чужеземных владений единое национальное государство.

21 октября 1852 года в отставку ушло правительство Пьемонта, занимавшего северо-западный угол Апеннинского сапога. Премьер Массимо Д'Адзельо не смог справиться с кризисом, вызванным спорами вокруг допустимости гражданских браков. Местный парламент настаивал на легализации этого института, Папа Пий ІХ категорически противился, a король Виктор Эммануил боялся кого бы то ни было рассердить. 25 октября он вызвал из сельского уединения Кавура, которого д'Адзельо охарактеризовал как «человека дьявольской энергичности», и предложил ему сформировать кабинет, но при условии, что все останутся довольны. Гордый граф ответил, что так управлять невозможно, и вновь удалился в свое поместье. «Я не смог договориться с королем и возвращаюсь в Лери, писал он. Но сомневаюсь, что надолго». Король попробовал кандидатуру Чезаре Бальбо, но у того тоже ничего не получилось. Правительственный кризис затягивался, и Виктор Эммануил скрепя сердце вновь призвал нелюбимого им Кавура. Но на сей раз тот уже мог ставить условия. Вот его единственным условием и стало: чтобы никто не мешал.

Ровно 150 лет назад, 4 ноября 1852 года, давняя мечта Кавура осуществилась - он получил в свои руки управление небольшим, но все же развитым итальянским государством. Графа меньше всего заботило то, что занимало в тот момент все туринские умы: пресловутый гражданский брак. На очереди были более насущные реформы: аграрная, административная, банковская, военная. К тому же граф уже много лет вынашивал дерзкий замысел, казавшийся тогда абсолютно невыполнимым даже самым горячим патриотам, - Рисорджименто, план объединения Италии под пьемонтским скипетром. Виктор Эммануил побаивался этих опасных проектов, собственные министры считали премьера маньяком - пусть. Как говорил Кавур, «самый плохой кабинет предпочтительнее самой хорошей прихожей». Он начал действовать немедленно.

Пьемонт был мелким королевством, с которым никто в Европе не считался. Кавуру нужно было во что бы то ни стало обратить на себя внимание. Он, всем на потеху, ввязался в Крымскую войну вместе с «большими ребятами» - лишь для того, чтобы быть представленным на Парижском мирном конгрессе. Потом он провел головоломнейшую дипломатическую комбинацию, чтобы поссорить Францию с Австрией и отторгнуть от последней Ломбардию. Престарелый гений венской дипломатии Меттерних заметил: «Сегодня в Европе не осталось хороших дипломатов. Есть один - и тот против нас. Это Кавур». В борьбе за благосклонность Наполеона III Кавур пошел на территориальные уступки - отдал Савойю и Ниццу, но зато к Сардинскому королевству (Пьемонту) удалось присоединить Тоскану, Эмилию, Модену и Парму. Кавуру пришлось уйти в отставку, вновь вернуться в премьерское кресло, заручиться поддержкой Англии, наперегонки с революционером Гарибальди освобождать Неаполь, вести сложнейшую интригу с папским престолом, и, наконец, в 1861 году Сардинское королевство было переименовано в Итальянское.

А что же закон о гражданском браке, без скандала вокруг которого Кавур не стал бы премьером? Он был одобрен лишь в 1866 году, после его смерти.