Кресло раздора

Каждый из участников конфликта вокруг чеченского минфина отстаивает свои интересы. Не всегда очевидные

«Удаление» капиталистов, конечно, ни в коей мере не означало, что в Кремле решили больше не брать с них дани. Деньги воротилы крупного бизнеса должны были «отгружать» по-прежнему либо непосредственно в Кремль (о размерах нынешнего «административного фонда» ходят легенды), либо по адресам, указанным все тем же Кремлем. Кроме того, в отличие от прежних времен в обмен на «добровольные пожертвования» спонсоры власти больше не могут рассчитывать на расширение политического влияния. Теперь былым олигархам всего лишь намекнули, что при правильном поведении они не разделят судьбу Гусинского с Березовским - то есть их имущество не будет экспроприировано, а им самим разре шат жить в России. Магнатам ничего не оставалось, как согласиться, и до последнего времени они никак не выказывали своего неудовольствия безропотно мирились со всеми капризами власти: финансировали «Единую Россию» и любые другие проекты Кремля. (Например, есть веские основания полагать, что по указке сверху нефтяная компания ЮКОС еще полгода назад взяла на содержание партию «Яблоко».) С СПС ситуация обстоит несколько сложнее. Бизнес, по всей видимости, и сам давал бы деньги «правым». Однако нет сомнения в том, что, коли власть захочет, СПС немедленно окажется на голодном пайке. Поддержка различных партий, конкурирующих с родной «Единой Россией» на всевозможных выборах, нужна Кремлю для создания режиму демократического имиджа в глазах мирового сообщества. Платить за это, правда, до сих пор приходилось финансистам и промышленникам. Похоже, теперь они хотят внести некие изменения в правила, принятые еще четыре года назад.

В конце прошлого года в среде магнатов стали наблюдаться первые признаки непослушания. По Москве поползли упорные слухи о том, что глава ЮКОСа Михаил Ходорковский наотрез отказался оказать материальную поддержку партии, возглавляемой спикером ГосДумы Геннадием Селезневым. Общественная организация под названием «Возрождение России» в прошлом году была создана Кремлем для «отъедания» голосов у коммунистов на предстоящих парламентских выборах, но уже тогда было совершенно ясно, что на этом поприще она не преуспеет. Видимо, поэтому в Кремле не стали реагировать на «дерзость» Ходорковского.

Однако, по некоторым сведениям, дело «Возрождением России» не ограничилось, и уже в начале этого года магнаты выразили неудовольствие по поводу размеров пожертвований, назначенных Кремлем на предвыбор ную кампанию «Единой России». «Про суммы не знаю, - уклончиво заметил в разговоре с корреспондентом «Журнала» один из близких к Кремлю экспертов, заплатят-то они все до копейки - никуда не денутся, а вот то, что олигархов не устроил механизм выплат, - факт. В один голос начали уверять, что столько денег в срок не наберут. Поговаривают, что они еще выдвинули ряд условий как финансовых, так и политических. Будто бы хотят сами контроли ровать расходование средств. В это еще верю. А вот в то, что они выставили условием финансирования «Единой России» свое участие в формировании предвыборных списков этой партии - ходят и такие слухи, не верю ни се кунды - были бы расстреляны на месте». Нет сомнения в том, что даже, если протест внебю джетных спонсоров российской власти носил самый робкий характер, это не могло не вызвать сильного беспокойства в Кремле, осо бенно в тот момент, когда финансы «Единой России» вернулись под контроль администра ции президента. Между тем безотносительно к различным партийным и предвыборным обстоятельствам сам факт некоего, пусть даже только наметившегося противостояния рос сийской власти и бизнес-сообщества заслуживает пристального внимания. Скорее всего преждевременно говорить о том, что оно способно перерасти во что-то большее, нежели торг о размерах податей ( а добиться можно только скидки в несколько десятков миллионов долларов), но некоторые выводы можно сделать уже сегодня.

Наметившийся конфликт свидетельствует о том, что представители крупного российского капитала продолжают сохранять некоторое влияние на политические процессы в стране и, по сути, остаются единственной общественной силой, с которой власть вынуждена вести хоть какой-то диалог. Пусть неравноправный, пусть на повышенных тонах, но все же диалог. (Ни политические партии, ни думские фракции, ни губернаторы возможностью обсуждать с Кремлем содержательные вопросы не обладают им просто объявляют условия их политического выживания, и они их прилежно выполняют.) И раз такой диалог все же идет, значит, магнаты продолжают играть некую роль в политической жизни. В частности, они влияют и на предвыборные перспективы «Единой России». Вне зависимости от того, кто стоит у ее руля: Александр Беспалов или Владислав Сурков. Им это по большому счету все равно.

Чечне - очередной скандал: на сей раз Ахмад Кадыров поссорился с недавно назначенным премьером Михаилом Бабичем из-за контроля над местным Минфином. Напомним, что последний год «сосуществования» Кадырова с прежним премьером Станиславом Ильясовым тоже был крайне непростым. То без ведома главы правительства его аппарат объединялся с кадыровским, то в кресле вице-премьера неожиданно для Ильясова и полпреда Казанцева оказывался Бислан Гантамиров, то Кадыров добивался (и добился-таки!) издания президентского указа, позволяющего ему самостоятельно снимать и назначать министров. Именно этот указ и был применен Кадыровым при смене главы Минфина.

В борьбе за деньги соперники часто ведут себя некорректно, а в данном случае ситуация усугубляется тем, что сошлись люди совершенно разного склада. Бывшему муфтию, некогда объявлявшему джихад России и еще недавно мелькавшему на телеэкране в экзотической папахе, противостоит молодой финансист - типичный «яппи» в дорогом костюме. Однако дело здесь не только в Минфине как таковом: в вырвавшемся наружу конфликте у каждого из участников в действительности есть более существенный интерес.

Для Бабича решается вопрос о том, кто он в Чечне: очередная проходная фигура или реальный лидер правительства. Кадырову важно показать Бабичу, что тот является не полноценным премьером, а в первую очередь его первым заместителем. Еще более важная задача для главы администрации - продемонстрировать всем, что именно ему, Кадырову, Кремль поручил дело «чеченизации», то есть передачу ответственности за республику выборным чеченским властям. В обыденном сознании «чеченизация» является почти «кадыровизацией».

Однако в реальности дела обстоят не так уж просто. Казалось бы, Кадырову удалось достичь немалого успеха не только провести «свой» съезд народов Чечни в Гудермесе, но и добиться переноса аналогичного мероприятия, которое организовывал думец Асланбек Аслаханов в Москве. Но в конце декабря Путин неожиданно встретился с Аслахановым. Официально было заявлено, что на встрече «обсуждались ситуация в Чечне и дальнейшие меры по ее нормализации, прежде всего в социально-экономической сфере». Но «прежде всего» это не значит «только». Трудно представить себе, чтобы Путин с Аслахановым не говорили о тех претензиях, которые влиятельные представители чеченской диаспоры имеют к Кадырову.

Противоречивые чувства у Кадырова должно было оставить и назначение главы вновь созданного чеченского МВД. С одной стороны, не сбылись ожидания противников «чеченизации», которые хотели видеть на этом посту генерала-ястреба, способного показать кузькину мать своим подчиненным. Вроде бы это успех экс-муфтия. С другой стороны, министром стал Руслан Цакаев, высокопоставленный чиновник времен Хаджиева и Завгаева, которого Кадыров избегал назначать на ответственные посты в республике. Добавим к этому слухи, что Кадыровым недовольны силовики, которые даже представили президенту бумагу, в которой чеченская власть обвинялась в злоупотреблениях. Возможно, все эти события и заставили Кадырова пойти на решительный шаг и уволить назначенного Бабичем министра финансов: глава Чечни решил удостовериться, что по-прежнему пользуется расположением Кремля.

Однако сейчас результат борьбы за Минфин выглядит неясным. Причем не столько из-за оппозиции со стороны Бабича, сколько вследствие протеста прокурора Чечни Владимира Кравченко. Тот объявил, что новоназначенного кадыровца Эли Исаева в министерскую «времянку» (напомним, что офис Минфина разрушен в результате декабрьского теракта) допускать нельзя. Мол, Кадыров, конечно, имел право назначить министра, но вот кандидатуру ему должен был представить Бабич. Прокурор Кравченко в этой ситуации подчеркнуто выступает в роли ревнителя закона, а не политического игрока.

Еще более важен тот факт, что начинает разлаживаться механизм, который использует Кадыров для борьбы со своими соперниками. Выглядит он довольно просто: резкое кадровое решение, а затем получение поддержки Кремля, которая нейтрализует оппонентов. На этот раз, по некоторым данным, Кадыров напрасно ждал в Москве встречи с президентом - Путин решил не вмешиваться во внутричеченские дрязги. В результате Кадырову пришлось переговариваться не в Москве с Путиным, а в Кисловодске с полпредом Виктором Казанцевым, который, видимо, не забыл, как бывший муфтий «обошел» его год назад, назначив Гантамирова на должность вице-премьера.

Все это не означает, впрочем, что Кадыров «вышел из доверия» Кремля и растерял шансы стать при его помощи чеченским президентом: для федерального центра это был бы слишком крутой вираж. Дело в другом – экс-муфтию наглядно демонстрируют пределы его возможностей и при этом дают понять, что правила игры в Чечне все же устанавливает не он. АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН РУКОВодитель аналитического департамента Центра политических технологий