Подстелил соломку

Ного лет назад эту историю рассказал мне генерал Mдавид Иосифович Ортенберг. Молодые люди скорее всего и не слышали этой фамилии, между тем в начале Великой Отечественной войны Ортенберг был главным (тогда это называлось ответственным) редактором «Красной звезды», которая под его руководством стала лучшей газетой страны. К нему на долгие годы сохранили почтительно благодарное отношение его тогдашние сотрудники: Илья Эренбург, Василий Гроссман, Константин Симонов, Андрей Платонов, Николай Тихонов, Евгений Габрилович. Высоко отзывались об Ортенберге и прославленные военачальники, в частности Маршал Жуков.

Дело было в октябре сорок первого. После вяземской катастрофы Сталин срочно вызвал в Москву с Ленинградского фронта Жукова и назначил его командующим Западным фронтом. Ситуация была тяжелейшей, в своей мемуарной книге Жуков написал: «К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты». (Кстати, в первом издании цензура сняла эту фразу).

19 октября, в день, когда в столице ввели осадное положение, Сталин позвонил Ортенбергу и велел в завтрашнем номере газеты поместить фотографию Жукова. Ортенберга это крайне удивило - «Красная звезда» иногда печатала снимки особо отличившихся командиров рот, полков, очень редко считанные разы командиров дивизии, но не военачальников такого высокого ранга. Нарушив твердо установленный порядок - Сталину вопросов никогда не задавали, – Ортенберг спросил, на какую полосу поставить фотографию. «На вторую», сказал Сталин и повесил трубку.

Если вдуматься, бои идут в ста километрах от Москвы, в столице объявлено осадное положение, а верховный главнокомандующий занимается какими-то пустяками, какойто фотографией, пусть это даже фотография командующего фронтом. Ортенберг тогда решил, что таким образом Сталин хочет извиниться, что был груб с Жуковым, когда в начале июля снял его с должности начальника Генштаба и имел по этому поводу с ним разговор.

Но причина явно была другая. Меньше всего Сталин заботился о том, чтобы, пусть в такой форме, извиниться перед своим военачальником, никакими благородными побуждениями тут и не пахло. Жуков тогда не был известен народу, как другие военные руководители - Ворошилов, Буденный, даже Тимошенко. Сталин решил этой фотографией, нарушавшей сложившийся порядок вещей и уже этим обращавшей на себя внимание, указать на Жукова как на полководца, отвечающего за судьбу столицы. А кто мог тогда сказать, какой она будет, эта судьба? Через много лет в киноинтервью Георгий Константинович на вопрос Симонова, была ли уверенность, что Москву не сдадут, со свойственной ему прямотой ответил: «Полной уверенности не было».

Сталин готовился к тому, чтобы при неблагоприятном повороте событий вину за поражение, за сдачу столицы свалить на Жукова. Вот зачем ему понадобилась эта фотография в «Красной звезде». Вызвав Жукова для спасения Москвы, он на всякий случай с предусмотрительным коварством готовил ему роль козла отпущения.

Все это я тогда выложил Давиду Иосифовичу. Он задумался, помолчал, видно, не просто было ему, человеку той формации, признать, что Сталин был способен на такое коварство, и, вздохнув, сказал: «Наверное, вы правы».