Бег с барьером

Лидеры спс и «яблока» продолжают выяснять друг с другом отношения, не думая, что этим они готовят себя в подарок «единой россии»

Приближаются выборы, и у политиков все больше сомнений, что правые всетаки объединятся или хотя бы продемонстрируют единство. Да и избиратели все чаще задаются вопросом: неужели амбиции лидеров окажутся все-таки важнее главной задачи: преодолеть 5%-ный барьер, чтобы было кому представлять в Думе интересы демократического электората? Судьба правого (демократического, либерального...) дела под вопросом. Уже не раз в кругах политиков, чувствующих за собой силу, по поводу СПС и «Яблока» слышалась реплика: «Таких партий нет». Эти политики конструируют схе Мы политического устройства России, в которых действительно такое место отсутствует. Партией нового типа, готовой заменить собой буквально все, что есть сейчас на российской сцене, будет, согласно их планам, организация, подобная «Единой России». Не являясь идеологическим образованием, она действительно без труда может включить в себя и правых и левых. Авторы этого нового для нас политического замысла уверены, что партии, подобные СПС и «Яблоку», принадлежат отживающей политической парадигме и для общества просто вредно, если они не уйдут. Жалеть о них, по мнению таких политиков, никто не станет. Настоящая статья адресова на тем, которые все-таки пожалеют.

Статика в преддверии 6 4 динамики Почему пожалеют? Не только потому, что под флагами этих партий они пережили звездные часы у Белого дома давно или у «Норд-Оста» - недавно. Но и потому, что знают: российская история никогда не шла иначе как на двух ногах - правой и левой. Какая-нибудь всегда оказыва лась короче другой, оттого движение было вечно неровным и косолапым. Правая нога никогда не знала, что делает левая, и наоборот. И правое, и левое движения ревновали друг друга к России и - увы - к власти. Беда страны в том, что борьба и согласование левого движения с правым совершались не в парламенте. Не парламент регули ровал и направлял порыв этих разных по приро де, но одинаково родных России сил. Вместо избираемого органа это делала самодержавная или подобная ей власть.

Но правое и левое начала существовали давно. Как ереси и как партии двора, как отделы ЦК или кланы при верховном руководителе.

Большая удача, что сейчас, второй раз в ис тории страны, они получили оформление в виде партий. Большая неудача, что партийная жизнь в России слаба, что политические партии как институт вообще пользуются доверием лишь 7% россиян, а Дума - 11%. Если из-за этой слабости будут сперва поглощены малые партии одной большой, а потом, как потеряв ший смысл, упразднят и парламент, страна лишится «ног». Она на какое-то, пусть исторически недолгое, время просто перестанет двигаться. Это будет худая пора.

Такова мрачная перспектива. Но пока, если судить по партийным предпочтениям избирате лей, которые выявляются в опросах ВЦИОМ, есть шанс ее избежать.

Результаты опросов (см. табл. ) свидетельствуют: сегодня избиратели считаю нормальной политическую картину с центром в лице «Еди ной России» и симметричными крыльями в лице коммунистов и двух правых партий.

На фокус-группах респонденты из центристов и правоцентристов рисуют примерно ту же картину. Но в ближайшем будущем некоторые из них ожидают снижения популярности КПРФ и «Яблока» и роста - «Единой России» (ЕР) и СПС. (Следует подчеркнуть, что мы это приводим не как прогноз, а как отражение сиюминутных настроений.) Этим ожиданиям, казалось бы, прямо противоречат данные об известности политических программ, с которыми выступают партии. Так, по данным общероссийского опроса, заявляют, что знакомы с программой КПРФ, 20%, «Яблока» - 14%, а с программами «Единой России» и СПС соответственно 12% и 10% респондентов.

Но за годы путинского президентства в массовом сознании произошло обесценивание программ и лозунгов, родившихся в предыдущую, ельцинскую, эпоху (да и самого принципа программности, идеологичности). Появилась значительная прослойка избирателей, которым от партий нужна не внятная политическая программа, а авторитетность. В их глазах эту авторитетность обеспечивает близость к президенту (как у ЕР) или к правительству (как у СПС). Программная оппозиционность старых КПРФ и «Яблока» им более не интересна.

Впрочем, это объяснение, если и верно, то лишь для нынешнего плоского участка предвы борной кривой. Когда же начнется драка за голоса, появится и спрос на новое содержание. И похоже, что на старых целях и ценностях любым партиям выехать будет уже трудно. Скрытые различия Чаяниям правых избирателей об объединении «Яблока» и СПС мешают не только пресловутые «амбиции лидеров». Мешают и обнаруживающиеся различия в характеристиках их электоратов. Все знают, что сторонники СПС и «Яблока» — народ по преимуществу образованный, что среди потенциальных избирателей этих партий процент селян незначительный. Их действительно вдвое меньше среднего, но интереснее то, что так же ниже среднего среди избирателей СПС и процент потомственных горожан. А вот горожан в первом поколении (оба или один родитель из села) в полтора раза выше. Напрашивается вывод: СПС привлекает людей, ориентированных на социальное продвижение. (Следует иметь в виду, что электорат «правых сил» еще и моложе избирателя «Яблока».) Соответственно и тонус у избирателя СПС оказывается выше, чем у среднего гражданина, а у избирателя «Яблока» - ниже. Вот как распределились (см. табл. 2) ответы на традиционный предновогодний вциомовский вопрос: «Какие чувства проявились, окрепли у окружающих Вас людей за прошедший год?». Обращает на себя внимание, что об обретении чувства собственного достоинст

ва и гордости за свой народ сторонники СПС говорят соответственно вдвое и в полтора раза чаще, чем граждане в среднем. Состояние избирателей«яблочников» вызывает беспокойство: при опросах они вдвое чаще сообщают о чувстве растерянности, много чаще, чем какая-либо из изученных групп населения. На озлобленность и агрессивность окружающих избиратели «Яблока» жалуются чаще, чем даже те, кто собирается голосовать «против всех» (по этому показателю они уступают только сторонникам ЛДПР).

То ли яблочный СПС , то ли СПСивое Яблоко По такому важному вопросу, как война в Чечне, партии «Яблоко» и СПС изначально придерживались разных, фактически противоположных позиций. Но со временем эти позиции менялись, при том, что менялось отношение к этой войне и у общества в целом. Население, напомним, в своем абсолютном большинстве на начальном этапе второй чеченской войны выступало за продолжение силовой операции, но постепенно стало склоняться к тому, что необходимы мирные переговоры. Сентябрьский теракт в Америке привел к значительному росту воинственных настроений, как оказалось временному. Захват театрального центра на Дубровке вызвал тот же эффект, и как долго будет тянуться его шлейф, предсказать трудно. В ноябре в целом за продолжение военных операций выступали 47% граждан, а за переход к мирным переговорам - 44%. Сильный перевес военных настроений наблюдается у избирателей «Единой России» и ЛДПР, а вот прокоммунистиче ский электорат настроен по преимуществу мирно.

Ответы на вопрос « Какие чувства проявились, окрепли у окружающих Вас людей за прошедший год?» (Процент от общего числа респондентов) В среднем Избиратели спс В том, что касается войны, позиции сторонников СПС и «Яблока» по-прежнему резко не совпадают. Но тем, кто продолжает считать «яблочников» пацифистами, придется изменить свое мнение. Электорат этой партии занял весьма жесткую позицию: за военный способ реше ния проблемы 52%, за мирный 38%. Обрат ная картина у СПС. Там 51% за переговоры и 41% за силовое давление.

Аналогично распределились мнения о том, как надо было действовать в ситуации с захватом заложников в «Норд-Осте». Недавний опрос показал, что 46% электората СПС за то, чтобы в слу чае теракта «любой ценой избежать крови, даже если для этого придется выполнить требования бандитов», а 44% за то, чтобы «обезвредить преступников, даже если это приведет к человеческим жертвам». А среди избирателей «Яблока» в соотношении два к одному (58% против 29%) возобладали сторонники того варианта, который и был в конечном счете реализован властями.

Важно отметить, что позиции «старых» избирателей и «Яблока», и СПС существенно отли чаются от позиций нынешних. Среди голосовав ших за «Яблоко» в 1999 году преобладали сторонники спасения заложников путем перегово ров - 49% (за «обезвреживание» 43%), а среди голосовавших за СПС - наоборот, сторонники силовых действий (соответственно 34 и 59%). Возможно, именно эта Представление о том, в какой степени все население России доверяет наиболее популярным фигурам правых партий: Борису Немцову, Ирине Хакамаде и Григорию Явлинскому, дает таб. 4.

Доверие «своих» избирателей к этим политикам растет. Среди тех, кто голосовал за СПС В 1999 году, сегодня выражают доверие Б. Немцову 49%, И. Хакамаде 39%. А число доверяющих им среди собирающихся голосовать за СПС «в ближайшее воскресенье» в полтора раза больше: Б. Немцову - 72%, И. Хакамада - 55%. Аналогично Г. Явлинскому верят в полтора раза больше нынешних сторонников «Яблока», нежели «яблочников»-избирателей-99 (80% и 55% соответственно). Можно говорить о консолидации электоратов правых партий вокруг их лидеров.

Влияние этих фигур в обществе распространяется не только на соответствующие электораты. Есть «перекрестное» доверие избирателей СПС и «Яблока» лидерам этих партий. Так, 22% сторонников СПС выразили доверие Г. Явлинскому, примерно такой же процент сторонников «Яблока» доверяют Б. Немцову, и еще выше (27%) И. Хакамаде.

Более того, доверие к тому или другому лидеру не есть форма лояльности исключительно к возглавляемой им политической организации. Так, среди тех, кому внушает доверие Г. Явлинский, намереваются проголосовать за «Яблоко» лишь 28%, а 21% будут поддерживать «Единую Россию», 10% - СПС, столько же - КПРФ. Среди лиц, выразивших доверие Б. Немцову, за СПС проголосуют 33%, а почти 20% - за «Единую Россию», по 7% - за «Яблоко» и КПРФ. А среди доверяющих И. Хакамаде 28% - за «Единую Россию», СПС - на втором месте (18%), далее «Яблоко» (7%) и КПРФ (6%).

Доверие Б. Немцову, И. Хакамаде, Г. Явлинскому - более широкий, надполитический феномен: эти имена оказались в первой двадцатке списка «Человек 2002 года», среди элиты 2002 года», а И. Хакамаду называли чаще других в качестве «женщины 2002 года».

Такая популярность вовсе не означает, что эти политики могут претендовать на президентское кресло. Хотели бы Видеть на посту президента «после того, как истечет второй срок В. Путина» (данные октябрьского опроса 2002 года), Г. Явлинского - 3% избирателей, а Б. Немцова и И. Хакамаду по 1%. Кстати, тем, кто думает, что в недрах СПС скрывается более перспективный претендент на высший пост, сообщаем, что у прочих лидеров этой партии шансы, по народной оценке, меньше еще в несколько раз.

Из ответов на вопрос: «Назовите 5-6 политиков, которые вызывают у вас доверие» IX 2002 Х 2002