Эротический список

Экстрим и нафталин

Если забыть о духоте, жестких креслах и прочих неудобствах залов Дома актера и «Мира Кинотавра», если не принимать близко к сердцу косноязычие и занудство большинства конкурсных фильмов, а посмотреть на все это отстраненно и стараться мыслить масштабно, то придется отдать должное чувству юмора и вкусу людей, составивших программу «Ликов любви» традиционно отличается некоторой двусмысленностью. Публика понимает, что это небольшой специализированный кинофестиваль, который должен знакомить зрителя не столько с мейнстримом категории «А», сколько с особенными, необычными картинами. Тем не менее организаторы «Ликов» постоянно пытаются замаскировать происходящее под значительное мероприятие. Вот только «надувание щек» и стремление изобразить из «Ликов любви» что-то вроде МКФ или Канна выглядят как попытки выдать манерного богемного юношу за «положительного» яппи.

Отборочная комиссия действительно старается подбирать интересные специальные программы. Они освещают всевозможные пыльные или просто удаленные коридоры кинематографа, интересные либо синефилам, либо отдельным группам зрителей домохозяйкам, одиноким мужчинам или подросткам. Соответственно эти фильмы разделены на две категории: «экстремальные», часто на грани порно, современные работы (вроде «Шабондамской элегии» Томаса Киркхофа, участвовавшей в прошлогоднем фестивале) и старое, «нафталиновое» кино.

В конкурс же обычно попадает несколько дебютных картин из Восточной Европы, Азии или Латинской Америки, уже засветившихся на международных фестивалях класса «А», какая-нибудь западная скукотень, один-два отечественных фильма - как правило, очень неплохих, и немного артхаусного кино, после фестиваля отправляющегося в московский прокат. Собственно, раскрутка артхауса и нашего кино и есть главная функция конкурсной программы этого фестиваля.

Обычно удается сохранять неустойчивое равновесие: слева «экстрим», справа «нафталин», посередине - для прикрытия - умеренный конкурс. В этом году программы носили названия «Любовь без костюмов. Аморальные истории» («экстрим»), «Любовь в костюмах. Знаменитые романы», «Любовь, которой мы восхищались» («нафталин» и мелодрамы) и «Любовь, которую мы не заметили» (мини-ретроспектива Бориса Яшина). Любимые фильмы советских женщин «Есения» и «Дикое сердце» мило сочетались с культовой картиной нью-йоркских тусовщиков 80-х «Жидкое небо», а легкомысленность «Анжелики - маркизы ангелов» уравновешивалась классическими сюжетами «Майерлинга» Янга и «Ромео и Джульетты» Дзеффирелли. Ну а конкурс был, как и всегда, в меру скучен.

Экстрим и нафталин Самым веселым И жизнерадостным Фильмом «экстремальной» части фестиваля оказались немецкие «Гриммовы сказочки для похотливых парочек» 1969 года. Эта трэш-«клубничка» удивила многих вовсе не непристойностью сцен (по сегодняшним меркам «Сказочки» почти что пуританский фильм), но обилием кровавого реквизита «хорроров», присутствие которого в легком эротическом фильме было полной неожиданностью для публики. «Расчлененка» и каннибализм перемежались легкомысленными диалогами. Семь обутых в красные резиновые сапоги карликов обмазывали обнаженную Белоснежку целебной мазью, а худосочные юноши валили принцесс в буйную траву. И все это безобразие было снято уважаемым немецким режиссером Рольфом Тилле.

В «голой» и «одетой» программах участвовали и два фильма члена жюри, нашего бывшего соотечественника Славы Цукермана - «Жидкое небо» (1982) и «Бедная Лиза» (1998). «Жидкое небо» экспрессионистский фильм о Нью-Йорке 80-х, ценный кинодокумент той буйной эпохи, когда и стар и млад проводили ночи напролет в прокуренных дансингах и выжигали себе мозги кокаином. Сегодня эстетика начала 80-х чрезвычайно популярна в Париже и Лондоне, поэтому «Жидкое небо» оказалось самым модным Фильмом фестиваля. Впрочем, он был таким и тогда, в 80-х. В некоторых кинотеатрах Нью-Йорка, Бостона и Вашингтона «Жидкое небо» непрерывно демонстрировалось в течение трех лет. Подобной зрительской любви удостаивался разве что знаменитый трэш Джона Уотерса «Розовые фламинго».

Правда, любовь в «Небе» можно найти лишь на периферии сюжета. В центре фильма - нью-йоркский лофт, внутри которого живет драг-дилерша со своей подружкой, а снаружи, на крыше, инопланетянин. Пришелец питается опиатами либо оргазмами. Того и другого в лофте завались, и инопланетянин жирует, уничтожая одного за другим богемных посетителей чердака. Тусовщики заканчиваются, и летающая тарелка улетает. Конец.

Костюмная «Бедная Лиза» - тоже своего рода памятник эпохе, безупречная лубочная стилизация. Белоснежные церкви, золотые купола, красавицы в кокошниках и напудренная московская знать, дебелые крепостные примадонны и холеные буренки - добросовестные иллюстрации к сентиментальному и назидательному карамзинскому тексту.