Юридический популизм

Адвокат пострадавших от теракта на Дубровке, похоже, избрал тактику апеллирования не к суду, а к общественности, что едва ли поможет истцам

Заседание началось в девять утра, но только в три часа дня суд приступил к рассмотрению дела по существу, то есть стал выслушивать объяснения истцов по их искам.

- Все эти дни я, казалось, чувствовала связь со своей девочкой. Это вроде как свет, который я будто бы видела. Утром 26 октября этого света не стало, и я поняла, что все кончено. - Голос Ольги Миловидовой начинает дрожать, и она на несколько секунд замолкает. Все эти месяцы мы как-то пытались выкарабкаться. Даже решили потратить часть выделенных нам денег на отдых. Но жить дальше у нас пока не получается.

- Когда я иду по городу, мне кажется, что жизнь, которая кипит вокруг, это что-то нереаль ное, что-то, что больше не имеет ко мне никакого отношения. - Одетая во все черное Людмила Рыбачок старается говорить спокойно, но не выдер живает и срывается на крик. Я потеряла своего старшего сына. Вы думаете, я пришла за деньгами?! Да не нужны мне ваши деньги! Верните моего мальчика! Мы отдадим вам все наши накопления, Мы переедем в подвал, только верните мне сына! До конца дня успели выступить только трое из 24 истцов (это и сами пострадавшие, и родственники погибших), требующих от правительст ва Москвы возмещения вреда, причиненного в результате террористического акта на Дубровке, чьи дела рассматривались на данном заседании. Всего же Тверской межмуниципальный суд на се годняшний день принял к рассмотрению 61 иск на общую сумму, равную приблизительно 60 миллионам долларов. Первые заявления стали поступать еще в середине ноября. По словам адвоката Игоря Трунова, люди сами обратились к нему за консультацией: хотели узнать, какие вы платы и социальные льготы им положены. Он посоветовал не соглашаться с размерами выплат, предложенными правительством, а истребовать гораздо большие суммы через суд и согласился не только безвозмездно помочь в составлении исковых заявлений, но и вести само дело. Похо же, правда, что инициатива исходила не от пострадавших, а от самого адвоката. Во всяком случае, по слухам, объявление, что бывшие залож ники могут получить консультацию по составле нию исков и рассчитывать на бесплатное предста вительство в суде, какое-то время «висело» на Интернет-сайте юридического бюро Трунова.

Как бы то ни было, сегодня интересы быв ших заложников и членов их семей отстаивают пять адвокатов все они сотрудники юридичес кой консультации Игоря Трунова.

К нам стали обращаться люди из других городов. Так что мы вот-вот подадим еще несколько исков», - говорит адвокат Людмила Трунова, сотрудник и жена хозяина бюро. Моральный вред каждый из пострадавших оценил приблизитель но в 1 млн долларов. «Ничего фантастического в этой сумме нет», вопреки очевидности заявляет Игорь Трунов. По его словам, такой прецедент уже имел место. 22 февраля прошлого года Басманный суд присудил истцу в качестве компенса ции морального вреда 30 млн рублей.

Сами истцы вопрос о сумме требуемой ком пенсации предпочитают не обсуждать. Большин ство говорят, что пришли сюда не за деньгами. «Мне все равно, сколько я получу - миллион дол ларов или один. Дело в принципе. Надо заста вить власти думать о нас», - говорит Александр Храмцов. В «Норд-Осте» он потерял отца, кото рый был трубачом в музыкальной труппе.

«Тут вот некоторые журналисты говорят, что мы хотим ограбить москвичей! На самом деле мы заботимся об их же благе. Ведь в на шей ситуации может оказаться любои», - вто рит Александру Зоя Чернецова. Зоя Павловна медсестра, прошла Афганистан, помогала раненым «альфовцам», штурмовавшим дво рец Амина. В «Норд-Осте» погиб ее единст венный сын. «Даже на войне медицинская помощь была организована не так безобразно, как здесь», - говорит она.

Вся утренняя часть заседания ушла на рассмотрение ходатайств представителей истцов. Подано их было около десяти. Суд после каждого удалялся на совещание, а адвокаты принимались вместе с истцами обсуждать, кого еще из свидете лей следует вызвать на процесс. «Хакамаду, Немцова, Политковскую, доктора Рошаля», - доносилось из разных концов зала. Очередь дошла и до сотрудников оперативного штаба, чинов МВД, министра здравоохранения их адвокаты тоже решили пригласить в качестве свидетелей. Почему все это обсуждалось в зале суда, понять трудно. Как и трудно поначалу было понять, зачем адвокату понадобилось подавать ходатайства, которые заведомо не могли быть удовлетворены: об отводе судьи - на том основании, что якобы все московские судьи частично финансируются из городского бюджета, то есть бюджета ответчика. (По словам председателя Мосгордумы Владимира Платонова, это не соответствует действитель ности.) Но Трунов на этом не остановился и потребовал рассмотреть дело в Мосгорсуде, разре шить аудио- и видеосъемку, предоставить для заседания более просторный зал, заслушать в за крытом судебном заседании сотрудников спецслужб. Каждый отказ зал встречал недовольным ропотом: «Суд куплен на наши деньги!» Ряд ходатайств, тех, что касались истребо вания необходимых доказательств по делу, суд оставил открытыми, сочтя, что на данной стадии процесса рассматривать их рано. Это не поме шало Игорю Трунову в перерыве заявить журналистам: «Все наши ходатайства отклонены!» Если не извинить, то объяснить такое передергивание можно. С юридической точки зрения обоснование у данного дела, по оценкам экспер тов, очень даже неплохое. Согласно статье 17 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» жертвы террористического акта вправе требовать возмещения вреда из «средств бюджета субъекта Российской Федерации, на территории которого совершена эта террористическая акция». Именно поэтому ответчиком по делу стало правительство Москвы, а не федеральные власти. Есть еще статья 53 Конституции, которая гласит, что «каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти». Юристы, к которым мы обратились за коммента риями, упирают именно на бездействие, ссылаясь, в частности, на Закон о ФСБ (. 12), который обязывает наши спецслужбы не только бороться с терроризмом, но и предупреждать возможные террористические акты. Кстати, то, что государство стало выплачивать компенсации жертвам теракта (100 тысяч рублей каждой семье погибшего и 50 тысяч - каждому пострадавшему), по мнению юристов, можно квалифицировать как косвенное признание властями своей вины.

Но данный иск имеет не только юридичес кую, но и политическую составляющую. Большинство адвокатов сходятся во мнении: маловероятно, чтобы иск пострадавших на Дубровке был удовлетворен. Потому, видимо, Трунов и пытается перевести свои действия с юридичес кого на общественное поле.

Тем более что ясно прописанных норм о выплате компенсаций жертвам терактов у нас пока что нет. Нет, кстати, и специальных государственных фондов, из которых выделяются деньги пострадавшим. Между тем во многих странах они существуют. Так, в Израиле такой фонд был создан еще 1952 году, нечто подобное есть в Испании и Великобритании. В 80-е годы девушка, пострадавшая от теракта, подала иск к правительству Франции. Дело она проиграла, однако власти решили от греха создать такой фонд и у себя в стране. В США после 11 сентября был учрежден государственный фонд помощи пострадавшим с практически неограниченным бюджетом (читайте об этом в статье «Благотворительный расчет»). Даже у нас имеется подобный опыт: после Чернобыля был принят специальный закон «О компенсации жертвам чернобыльской аварии».

За рубежом жертвы терактов, требуя компенсации, нередко подают коллективные иски. «Конечно, коллективный иск когда много людей объединены одной целью, когда не каждый сам по себе это очень эффективно. Например, подавая коллективный иск о нарушении избирательных прав, можно говорить не только о правах конкретного избирателя, а ставить вопрос о том, что была нарушена сама процедура проведения выборов. Теоретически у нас закон не запрещает подавать коллективные иски. Однако, ни в старом, ни в новом Гражданско-процессуальном кодексе ничего о коллективных исках, к сожалению, нет», - говорит известный юрист Гералина Любарская. Пострадавшие от теракта на Дубровке коллективного иска подавать не стали. Возможно, из-за этой самой непрописанности данной процедуры в законе, но скорее всего потому, что такой иск требует длительной кропотливой работы, тщательного согласования требований всех истцов, что никак не устраивало адвоката - он стре мился как можно быстрее ввязаться в драку, поднять как можно больше шума. Только этим можно объяснить, что в делах до сих пор практически отсутствуют справки о состоянии здоровья, о потере кормильца и проч. проч. А в исковых заявления нет ничего, кроме самой «истории», приключившейся с истцом. «До сих пор даже не уточнены исковые требования, это не дает нам возможности написать отзыв на иск (возражения ответчика. - «Журнал»), — сказал автору этих строк сотрудник правового управления пра вительства Москвы. - Фактически сегодня в деле нет ничего, кроме исковых заявлений. Хотя на предварительном собеседовании судья говорил, какие справки необходимо представить».

Трудно предположить, что член Московской гильдии адвокатов Игорь Трунов не знает, как следует готовить документы для суда. Но его тактика апеллирования не к суду, а к общественности едва ли поможет истцам. Если по делу будет приня то политическое решение, недостаточно профес сиональная работа адвоката только облегчит суду вынесение вердикта в пользу ответчика.

Что касается заложников и членов семей погибших, они, естественно, вынуждены принять ту тактику, которую им навязал адвокат. Не случайно из двух с лишним десятков истцов, присутствующих на заседании, с журналистами соглашаются общаться лишь несколько «активистов», да и те на все вопросы отвечают по-военному четко, одними и теми же заученными фразами.