Воспитание словом

В наступившем году власти, похоже, всерьез озаботились проблемой воспитания подрастающего поколения. Все началось с совещания у Владимира Путина 14 января, где члены правительства обсуждали тему детской беспризорности. 22 января на заседании правительства Москвы была принята программа «Патриотическое воспитание молодежи Москвы на 2002-2004 годы». А 24 января руководители Министерства обороны и Министерства культуры РФ подписали соглашение о сотрудничестве в области военно-патриотического воспитания.

Кроме того, высокопоставленные чиновники сделали несколько громких заявлений, посвященных воспитательной теме. Министр образования РФ Владимир Филиппов сказал, что его ведомство намерено возродить в школах детские и молодежные организации. А руководитель Московского комитета образования Любовь Кезина пообещала, что столичных школьников, прогуливающих уроки, будет задерживать милиция и насильно возвращать в классы.

Все выступавшие честно признавали, что дела с воспитанием детей и молодежи в стране обстоят из рук вон плохо. Например, в России не менее одного миллиона беспризорников, а показатели преступности среди несовершеннолетних постоянно растут. На заседании столичного правительства Юрий Лужков не переставал удивляться, что дети ничего не знают о пионерах-героях (мэр отдельно помянул незаслуженно забытого Марата Казея), не понимают, что такое настоящая государствен ность, и даже не могут спеть гимн Москвы.

Между тем на всевозможные воспитательные программы расходуются немалые деньги. Например, год назад правительство РФ утвердило государственную программу «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001-2005 годы», на которую было выделено почти 180 млн. рублей. Искоренить беспризорность поручили аж четырем ведомст вам - Минобразования, Минтруда, Минюсту и МВД. Кстати, и цель реформ сред него образования, продол жающихся не первый год, привлечь ребенка в школу, сделать так, чтобы он ходил туда весело и с удовольстви ем, а не по принуждению ро пами не учили их этому. А мы как раз натаскиваем главным образом на работу малыми группами». В военных училищах по-прежнему готовят, условно говоря, ко Второй мировой войне. В «Каскаде»> к ситуациям, в которые боец может попасть сегодня или завтра.

Финансирование идет через ФСБ, хотя «Каскад» не стал ее кадровым резервом. Как кадро вый резерв рассматривает каскадовцев скорее министр МЧС Сергей Шойгу - впрочем, и у него пока нет для этого особых оснований. Как бы то ни было, Центроспас (подразделение МЧС) помог подготовить для «Каскада» программу специального курса по спасательскому мастерству и часто проводит с ним совместные учения, после которых Шойгу неизменно отмечает, что каскадовские мальчики работают лучше, чем его профессионалы.

Каждый год Коротаев включает в учебный план новые курсы - в зависимости от ситуации. Недавно, в связи с чеченской войной, стали учить поведению в плену: как совершить побег, как скрываться, путать следы и пр. «И как нужду справлять, чтобы тебя не вычислили, тоже рассказываем». Есть при «Каскаде» кинологический центр - ребят учат уходить от собаки. Я удивилась: «Зачем? Чеченцы с собаками не работают». - «На Чечне свет клином не сошелся. Всё должны уметь», — ответил Коротаев. В этом году он решил впервые научить пацанов бороться с напавшей собакой: «Пусть знают, что и это не смертельно». Он уверен: чем разнообразнее ситуации, к которым готовят будущих бойцов, тем спокойнее они встретят неожиданные повороты судьбы. Пожалуй, самое важное, что усваивают в ходе обучения мальчишки-каскадеры: при любых обстоятельствах ты должен не опускать руки, не дать себя победить, убить, загрызть.

«Иной в лесу заблудится - и то может запа никовать, а мы знаем, что не пропадем», - хвастается Максим. Он занимается в «Каскаде» шес той год, весной пойдет в армию. Армии не боится, как не боится ее никто из каскадовцев. Очень хочет попасть в отряд «Русь» спецназа МВД - там уже служат несколько ребят из «Каскада», и все довольны. Коротаев человек с об ширными связями в военкомовском и вообще военном мире и практически всегда может устроить парня служить, куда тот захочет. Но, ко нечно, пожелания родителей тоже учитывает

Вот Андрей уходил в осенний призыв 2000-го и он сам, и его мама выбрали «Русь». Геннадий тогда напомнил Андрюшиной маме: мол, война идет, командировки в Чечню более чем вероятны. Но мама не так боялась войны, как дедовщины, - у нее старший сын служил и такого нахлебался... А в «Руси», говорят, с дедовщиной борются, там по сравнению с другими местами вообще порядок: элитное подразделение, базируется в Москве, душ при казарме и проч.

Сам Коротаев, как мне показалось, не в восторге от того, что его ребята пойдут в Чечню. Сейчас он хлопочет, чтобы Андрея, который уже три месяца в Чечне отвоевал, перевели в эфэсбэшную «Альфу». «Хватит с него Чечни, это ж бесследно для психики не проходит». Вообще-то в «Альфу» берут только отслуживших, но у парня идеальные характеристики и отличная подготовка, да и Коротаева с его Каскадом» в «Альфене первый знают. Андрей - круглолицый, щекать, совсем мальчонка, о Чечне говорит даже некото рой бравадой: «Мне там понравилось Они ездили по наводкам досматривать жилье дома. «Сначала спрашивали у хозяев есть ору жие или такой-то человек. Потом входили ра зу не произнес «врывались». Г.К.), искали. Если находили всех увозили в фильтро -VX038ев?» - «Да», - "Но дверь-то обычно открываю бабки старые или дедушки», «Да», - соглашает ся Андрей, не очень понимая, что меня смущает. впрямь хватит ему Чечни. А каскадовская подго товка тебе пригодилась?» Удивляется вопросу «Ну, конечно. Нас же всему этому учили, как в дом входить, где и как искать».

Мальчики из «Каскада» хотят служить в спецназе «Русь», потому что там большую часть пасно ехать в , И ГОТОВ воена если бы они зад, вал это война и или нет, то ми. А их учили быть хоро убить, чтобы по другому засц щи ишь, если Корогара возразить Что за Больше из отвечает Коротаев Мамы, которые не в силахни от армииИ добавляет нетмор, ребята в ОСНОВНОд У нас 11 впрямь много детей, которых растигодна мама,

уточняет каскадовский «замполит» Андрей Самотоин (официально его должность называется «заместитель по работе с личным составом», но все зовут по старинке замполитом). - Но все-таки это не значит, что у нас какие-то неблагополучные, трудные дети. Скорее малообеспеченные».

В «Каскаде» все бесплатно, включая форму, экипировку, летние выезды. Много ли сейчас бесплатных секций и кружков? Впрочем, в группе мам, толкавшихся перед спортзалом в ожидании своих детей, я видела и вполне с виду состоятельных женщин в новых недешевых шубках, модных финских сапогах. Одна мама так и сказала: «Мы материально могли позволить себе любую спортивную секцию, но сын прижился только здесь». (Десятилетних на тренировки обычно приводят мамы. В вестибюле судачат между собой: как раньше можно было без страха ходить по городу, а теперь вон сколько хулиганья развелось. «Ничего, годик здесь позанимаются - и можно будет за них не бояться».) Кстати, многие мамы привели мальчишек в «Каскад» не ради подготовки к армейской службе, а для решения сегодняшних проблем. «Мой мальчик сильно заикается, и уж так ему было в школе трудно! И с учебой, и со сверстниками. А вот полгода отзанимался - OTHOшения с классом стали просто замечательные». Я уже видела тренировку, поэтому тотчас поинтере совалась: «Он никого не покалечил?» «Что вы! возмутилась мама. Даже не дрался ни разу. Просто отношения наладились». «Каскад» в городе знают, пояснил Андрей Самотоин, когда я пересказала ему этот разговор. Наших пацанов ста раются не задирать». Та же мама рассказывала, что сын и учиться стал лучше: «Раньше из-за логоневроза ему по чтению едва-едва тройку натяги вали, а теперь твердая четверка». «Как это мо жет быть?» - «Уверенность в себе появилась».

Разговорились еще с одной мамой, очень симпатичной, интеллигентного вида. Вообще то она надеется, что мальчику удастся избежать военной службы, а в «Каскад» его привела, чтобы воспитывался характер и чтобы нагрузки физические были. «Он у меня уж больно домаш ний». Растят сына вдвоем с бабушкой и боятся, что вырастет мальчик изнеженным, к жизни не приспособленным. Кстати, не в последнюю очередь из-за этого в «Каскаде» так велик процент мальчиков из неполных семей: заботливые ма тери пытаются таким образом восполнить отсут ствие мужского воспитания.

Нравы в «Каскаде» суровые: железная дисциплина и жесточайшая нагрузка. Но мамы дружно уверяли меня, что их мальчикам, в том числе самым «домашним», тут нравится. «Мы сначала пришли посмотреть. Он когда увидел, сколько тут бегают, испугался и сказал: «Не хочу». А потом передумал. На первом занятии пробежался наравне со всеми ему очень тяжело было, но выдержал и так был рад, такой ходил гордый». «Самое трудное второе занятие. После первого все мышцы болят. Кто себя преодолел, тот потом занимается в охотку», - рассказывают мамы. Коротаев говорит иначе: отсеиваются многие, чуть ли не девять из десяти. Но уж для тех, кто остался, прикипел, нет худшего наказания, чем если выгонят с трениров ки. Правда, к этой «высшей мере наказания» Ген надий, по его словам, прибегает редко ну разве что какой-то неопытный парень вдруг явится на тренировку навеселе. Малыши поначалу не могут сосредоточиться: шумят, болтают, возятся. Тогда применяется «джамп»: все отделение обязано де сять раз подпрыгнуть из положения сидя на кор точках и одновременно хлопнуть над головой в ла доши. Если кто-то один нарушил синхронность, этот раз не засчитывается всем. Упражнение дейст вует мобилизующе. Ко второму году ребята обыч но уже умеют два часа работать не отвлекаясь. Во время полевых учений практикуются военные порядки и армейские наказания: от выговора перед строем до наряда вне очереди. Как в настоящей российской армии, каскадовцев могут часами гонять по плацу, если кто-то сбивается с шага, и му чить бесконечно повторяющимися «подъемами», если у кого-то постель заправлена неаккуратно. Именно в «Каскаде» я впервые в жизни услышала от старших ребят, что строевая подготовка вещь нужная: «для дисциплины». Странно, но факт. Нас научили дисциплине», произносят тем же гордым тоном, что и «нас ни одна пуля не возь мет», «Если бы хоть что-то задело его достоинство, он бы не стал ходить на занятия, уверяла меня одна из мам - Здесь как-то умеют требовать послушания, но не унижать». В самом деле, унижая человека, трудно вырастить из него победителя «А были случаи, что ваши парни оказывались в криминальной среде?» - «Были», - не колеблясь, отвечает Геннадий. Чуть помедлив, добавляет: «Немного». Единственный раз во время нашей встречи он по-настоящему горячо говорил о том, что надо бы оставлять их в армии, в спец назах: «Такие навыки, если применять их не во благо, могут стать страшным оружием». Бандит с каскадовской выучкой - это и впрямь страшно.

Коротаев готовит солдат, а не бандитов, нести ответственность за моральный облик каждого выпускника он не может, и обвинять его В ВОЗможных преступлениях его воспитанников все равно что предъявлять претензии изготовителю столовых ножей в том, что эти ножи могут быть использованы как орудие убийства. И все же чтото, видать, его гложет - не случайно с такой горечью и тревогой он говорит, как важно, чтобы его ребята оказались востребованы теми структурами, для которых он их готовил. Каскадовские ре бята знают: Геннадий, если надо, поможет и после армии: захочешь - устроит в Центроспас, захочешь похлопочет, чтобы взяли в «Альфу»... «Сергей, куда после армии?» - «Не знаю, не задумывался». Сережа только что принял присягу все в том же спецназе «Русь». Он давно хотел служить именно здесь, гордится, что служба ему не в тягость. «Останетесь на сверхсроч ную? Будете поступать в военное училище?» «Нет, вряд ли». «В спасатели?» Мотает головой: «Нет. Я же говорю: не задумывался». - «А вы, ребята?» - допытываюсь у товарищей по «Каскаду», которые приехали к Сергею на присягу. Всем им летом идти служить. Отвечают лаконично: «Как Сергей еще не думали». Андрею - тому, что из Чечни вернулся, служить еще год. Он тоже не стремится продолжать военную карьеру: «Устроюсь в какую-нибудь ох ранную фирму». — «Частную или государственную?» Усмехнулся: «Где больше заплатят». Зачем двадцатилетним парням (напомним: не отличникам) еще четыре года учиться - ради офицерской карьеры, офицерской зарплаты? Да их завтра наймет в службу безопасности какая-нибудь коммерческая фирма и даст им жалованье побольше полковничьего. Глупо и нерационально получается: в каскадовских ребят вкладываются немалые бюджетные деньги, а использовать их по-настоящему государство не в состоянии. Не конкурентоспособно в борьбе за кадры.

Коротаев раздражается, когда слышит рассуждения наших правых о профессиональной армии. «Называют зарплаты: 2,5-3,5 тысячи рублей. Я Явлинского как-то спросил: Григорий Алексеевич, если, не дай бог, с сыном беда случится, вы адвоката будете искать за 2,5 тысячи рублей или за 2,5 тысячи долларов? За доллары, верно? Не потому, что деньги у вас лишние, а потому, что вам нужен профессионал. Так и солдат. Если нужен абы кто, можно и меньше платить, но если вы говорите о профессионале, то не за 3,5 тысячи!» Геннадий говорит, что профессиональный боец должен зарабатывать хотя бы тысяч десять рублей. С ним не поспоришь: его ребята и впрямь стоят не дешево. В то же время само существование «Каскадав его нынешнем виде - лучшее доказательство, что «всеобщая воинская обязанность» - не та основа, на которой можно строить современную армию. В «Каскад» приходят только желающие, и то большинство отсеиваются. Коротаевский опыт свидетельствует: солдата можно воспитать не за два месяца «учебки», а за годы регулярных усердных занятий под руководством настоящих профессионалов-педагогов. Только в этом случае получаем не пушечное мясо, а умелого воина, наце ленного на победу. Впрочем, армии, сплошь состоящей из бойцов с каскадовской подготовкой, нужны были бы и офицеры другие - те, что умеют работать «малыми группами», и государство другое - то, что знает цену каждому солдату.

«Геннадий, вашу работу называют «военнопатриотическим воспитанием». Про военное все ясно. А что с патриотическим?» Геннадий заметно скучнеет: «Мы проводим встречи с ветеранами разных войн. Приглашаем православных священников. На теоретических занятиях часто приходится просто восполнять пробелы школьного образования: многие не знают, где какая страна находится и когда началась Великая Отечественная война...» Еще мальчишек водят на экскурсию в ближайший мужской монастырь: «Пусть видят, что дисциплина и послушание не только у военных». Проблем с инаковерующими воспитанниками у Геннадия, по его словам, ни разу не возникало. В «Каскаде» занимался несколько лет назад татарский парнишка, есть и армяне, но религиозно озабоченных среди них не было.

Не вина Коротаева, а наша общая беда: в обществе нет гражданского патриотического сознания. На место патриотической претендует православная идея, порой национал-фашистская. Геннадию, как и большинству русских людей на сегодняшний день, крайний национализм противен. «Не рассказывать же мне детям, что русские самые умные», раздраженно бросил он, когда я стала допекать его вопросами о патриотическом воспитании. Слава богу, в «Каскаде» не учат национальной ненависти: пусть уж лучше парни идут в охранники, чем в фашисты. Но совсем безыдейным военное воспитание не бывает - не может быть эффективной армия, в которой у солдата нет чувства страны за спиной. Помнится, один из израильских политиков, рассуждая о печальном опыте России в Чечне, задался вопросом: «Сколько нужно заплатить израильскому солдату, чтобы тот пропустил машину с оружием?», и сам себе ответил: «Нет на свете таких денег». Но где ж его взять, этот патриотический дух? Вот и цепляются руководители «Каскада», как и руководители российской армии, за православие.

Даже самый замечательный руководитель Центра вневойскового обучения не может измыслить патриотическую идею, если ее нет в обществе. В «Каскаде» будущих солдат учат всему, что нужно солдату. Кроме того, чему научить нельзя.