За сим нижайше кланяюсь

Отказавшись поддержать инициативу Юрия Лужкова и вернуть на Лубянку памятник Дзержинскому, Кремль указал московскому мэру его нынешнее место – на задворках большой российской политики

Вздохнем с облегчением вопрос закрыт, Железного Феликса на старое место не взгромоздят. По крайней мере в обозримом будущем. Как гласит кремлевская мудрость: с Сурковым не поспоришь. И уж если замглавы президентской администрации сказал значит решено. А Сурков сказал как отрезал, дескать, «несвоевременно и неприемлемо для значительной части граждан нашей страны». Есть в заявлении высокого кремлевского чиновника еще одно характерное место: «Сегодня одни призывают восстановить памятник Дзержинскому...» В этой фразе ключевое слово - «одни». Владислав Юрьевич дает ясно понять Юрию Михайловичу, что он сегодня для Кремля лишь один из многих и, следовательно, выступать с ини циативой по важным вопросам не может не по чину. Без него будут решать, кого и на какие места ставить.

Заберите эту вашу гадость обратно 7 октября главе Российского государства исполняется пятьдесят лет. В печати уже промелькнул список возможных подарков. Есть в России такая традиция на день рождения делать начальнику приятное. (Помнится, с год назад из опубликованных распечаток телефонных разговоров, подслушанных в приемной главы президентской администрации Александра Волошина, мы узнали, что обычно дарят на именины чиновникам этого ранга -- например, бар в виде бурого медведя.) Президенту, ясное дело, подарки полагаются посолиднее.

Один крупный бизнесмен вроде бы собирается преподнести Путину яхту. Другой - участок земли в ближайшем Подмосковье. Имена дарителей не разглашаются. Нет сомнения, что в ближайшее время список того, чем граж дане России хотели бы порадовать своего президента в столь торжественный день, существенно возрастет. Конечно, Владимир Путин всех сердечно поблагодарит и, разумеется, от подношений откажется. Но это уже и неважно. Главное - продемонстрировать чувства.

В отличие от анонимных дарителей московский мэр о своем подарке объявил во всеуслышание. И жестоко просчитался. В чужую душу, конечно, не заглянешь, и действительно вполне можно предположить, что Путин был бы рад восстановлению памятника Дзержинскому. Но одно дело, когда об этом поговоривают в тесном кругу старые соратники (директор ФСБ Николай Патрушев еще несколько месяцев назад во время визита в Белоруссию обмолвился насчет желательности восстановления памятника), и совсем дру гое, когда подобное предложение облекается в форму публичного дарения. Да еще к юбилею. Да еще от Лужкова, политика, по мнению кремлевцев, уже далеко не первого ряда, чье влияние нынче ограничено границами МКАД. Вот этого-то Юрий Михайлович не учел. Ему, видимо, до сих снятся те времена, когда он был большой большой, а Кремль маленький-маленький. И он, Юрий Лужков, влиятельнейший из влиятельнейших, великодушно соглашался уступить страну своему соратнику по борьбе с ельцинским Кремлем Евгению Примакову, а страна гадала - это он всерьез или все-таки в последний момент отодвинет Евгения Максимовича и будет править сам.

Потом в жизни московского мэра наступила черная полоса. Кремль предпринял титанические усилия, чтобы сохранить преемственность власти. При мощном содействии одного из самых эффективных политических организаторов в России Бориса Березовского была создана конкурирующая с лужковским «Отечеством» партия, а на борьбу с Лужковым Примаковым был брошен целый Доренко с его программой. Закономерным результатом стали разгром «Отечества» на парламентских выборах 1999 года, немедленный отказ Лужкова от какого-либо намека на оппозиционность и, наконец, позорный принудительный союз с кремлевским «Единством» тем самым соперником, который нанес мэру сокрушительное поражение на выборах. К этому следует добавить угрозу судебных преследований (в частности, за финансовые злоупотребления при строительстве МКАД), перераспределение московского бюджета в пользу федерального центра, смену близкого Лужкову главы Мосэнерго Александра Ремезова на близкого Анатолию Чубайсу Аркадия Евстафьефа и т.д и т.п. всего не перечислишь.

Словом, произошло много событий, в результате которых уже Кремль стал большим большим, а Юрий Лужков - маленьким маленьким. И бесполезно было пытаться восстановить утраченный статус. Московскому мэру явно давали понять: ваше время, товарищ, кончилось. Так, собственно, произошло и когда «Отечество» слилось с «Единством». Лужкову тогда быстро указали на его место в новой партийной иерархии - откидной стульчик в седьмом ряду. И теперь вот с памятником Дзержинскому та же самая история. Подношение не приняли. Так и сказали: «Неприемлемо».

Впрочем, не учел Юрий Михайлович и еще одно важное обстоятельство. А именно - «несвоевременность» своей инициативы. Ну, в самом деле, как он это себе представлял погрузят Феликса Эдмундовича на грузовик и через весь центр, мимо Кремля с оцеплением и мигалками медленно-медленно повезут истукана на Лубянку? А вокруг правые митинговать будут? А милиционерам придется разгонять протестующих граждан? А журналисты свои и иностранвсе это будут снимать и главным сюжетом пускать в новостных программах, тут же прокручивая обратно пленку, снятую на том же самом месте 22 авгу ста 1991 года? И как объяснить западным партнерам, отчего это в тот самый момент, когда Россия открыла объятия Западу, стала полноправным членом антитеррористической коалиции и чуть не в Шенген стремится, на центральную

московскую площадь возвращают символ красного террора? Не учел Лужков и того, что его предложение прежде всего на руку коммунистам и уже только ПОэтому должно быть отвергнуто Кремлем. Про «подарок коммунистам» в интервью «Журналу» говорит лидер СПС Борис Немцов: «Смотрите, что получается Кремль потратил огромные силы на борьбу с КПРФ, которая считается основным врагом нынешней власти. И, между прочим, главным соперником пропрезидентской «Единой России» на предстоящих в 2003 году парламентских выборах. Кстати, рейтинги коммунистов пока существенно выше, чем у единороссов. И вот в тот самый момент, когда партия власти из кожи вон лезет, чтобы нагнать коммунистов, вон вся столица в их растяжках, Лужков предлагает вернуть Дзержинского. Я вас уверяю, страна это воспримет однозначно как доказательство растущего влияния КПРФ.

И будет, кстати, права, потому что так оно и есть совершенно вне зависимости от того, кто внес предложение поставить памятник палачу и убийце, на совести которого тысячи и тысячи жизней».

Наше дело - сторона Справедливости ради надо заметить: не у одного Юрия Лужкова возникло ощущение, что памятник Дзержинскому может быть поставлен на старое место, - Кремль все-таки почти неделю держал паузу. Тут самое время вспомнить, что внес это революционное предложение не просто мэр Москвы, а пусть и формальный, но все же лидер «Единой России».

Когда еще до сурковского приговора в беседе с одним из близких к пропрезидентской партии политтехнологов корреспондент «Журнала» поинтересовался, как «Единая Россия» собирается реагировать на предложе ние Юрия Лужкова, тот только пожал плечами: «Пока вяло, посмотрим, что из всего этого получится». В ответ на соображение о том, что выдвинутая мэром инициатива может быть воспринята как позиция всей партии, коль скоро Юрий Лужков является одним из лидеров «Единой России», наш собеседник буквально схватился за голову. Похоже, о том, что Лужков - пар тийный босс, забыли не только политтехнологи, но и высокопоставленные функционеры «Единой России». По крайней мере их комментарии, или вернее - отсутствие оных, свидетельствуют ровно об этом. За прошедшую неделю - лишь невнятное бормотание вице-спикера Думы Любови Списки о том, что, мол, личность Дзержинского сложная и неоднозначная, да при знание председателя генсовета «Единой России» Александра Беспалова, что, дескать, когда он «проезжает по Лубянской площади, ему все время чего-то не хватает».

Словом, налицо была растерянность, обычная у представителей партии власти, когда она не имеет ясных указаний из Кремля. В данном случае жда ли сигнала из Бочарова Ручья, где нынче отдыхает президент.

Впрочем, и другие наши политики не спешили определиться. Кто-10, как спикер Думы Геннадий Селезнев, вяло поддержал инициативу Лужкова, кто то, как вице-спикер верхней палаты парламента Валерий Горегляд, вяло от верг (причем основной пафос Горегляда заключался в том, что, предложив вернуть Дзержинского, московский мэр льет воду на мельницу правых, обес печивая им начало предвыборной кампании, будто у нынешней власти нет врага страшнее СПС).

До прошлой пятницы молчала и Русская православная церковь, хотя уж у нее-то точно должен быть свой собственный счет к Дзержинскому именно по его приказу в первые годы советской власти осуществлялось массовое ис требление православного духовенства.... За пару часов до заявления Суркова в пресс-службе ОВЦС МП «Журналу» сообщили, что не знают, намерен ли патриарх делать заявления по поводу памятника. Но уже в пятницу - и суток не прошло после того, как Кремль сообщил, каково его мнение, патриарх заявил, что он тоже против. Оказалось, после долгих размышлений Святейший пришел к выводу, что возвращение Дзержинского может нарушить «хрупкое согласие в российском обществе».

Из всех политических сил явно и открыто выступили только правые (коммунистам идея, может, и понравилась, но не подпевать же Лужкову). Они стали призывать народ к протесту против возвращения Дзержинского. СПС собирал подписи, а «Яблоко» выступило с инициативой установить на этом месте памятник жерт вам политических репрессий.

Трудно предположить, что Юрий Михайлович не подозревал о том, какой резонанс в обществе и политических элитах вызовет его предложение. Но, по всей видимости, московский мэр решился пойти на скандал, потерять лицо (мэру тотчас напомнили, как он в 1998 году не допустил восстановления этого памятника, воспротивившись решению Государст венной думы) ради одного - умаслить кагэбэшную верхушку и президента Российской Федерации.

В результате неудавшегося демарша политичес кий вес московского мэра упал до небывало низкой отметки. Сегодня Юрию Лужкову впору задумываться уже не о восстановлении собственного реноме, а о том, захочет ли Кремль оставить ему Москву или найдет на должность мэра другого претендента. Правильно понимающего момент и не выступающего с несвоевременными инициативами.