Три «О» и один Д.А. Пригов

Eсли и есть в нашей новой импровизационной музыке раньше называвшейся авангардным джазом) кто-то, занимающийся тем же, чем в поэзии Д.А. Пригов, так это Сергей Летов и его ансамбль «Три «О» (в лучшем составе с фаготистом из «Аквариума» Александром Александровым и живущим в Нью-Йорке тубистом-певцом Аркадием Кириченко).

Дмитрий А. Пригов регулярно выступает с чтением под музыку своих поэтических шлягеров и даже выпустил с Владимиром Тарасовым компакт-диск «Кантатос» и телеФильм-мегаклип «Оральная кантата» (в качестве диджеев в нем выступали продюсер Николай Дмитриев и автор этих строк). «Кантатос» - это запись выступления в Штутгарте; здесь Тарасов, несмотря на свои предыдущие опыты в стиле соц-арта (в виде коллажей из советских песен), ограничился только сухим ритмическим аккомпанементом. В «Оральной кантате», наоборот, всего слишком много: и нарезки из кинофильмов, и музыка с дисков.

«Три «О» и один Д.А. Пригов» - программа, записанная два года назад на «ПриговФестивале» в центре «Дом». Как все тексты Пригова обязательно отсылают к каким-то культурным архетипам, так и импровизации «Три «О» - это коллажи из общеизвестных мотивов, от «Во поле березонька стояла» до блатной песни, но коллажи остроумные, никогда не превращающиеся в ресторанные попурри. Если обычно Д.А. Пригов сознательно балансирует на грани актерского китча, когда чтение переходит в пение, то в номере «Азбука оглашенных» он уже полноценный соавтор, можно сказать, музыкант-импровизатор. Пусть даже сам по себе полураспев четверостишия «Мой дядя самых честных правил» не очень хорошо сделанная музыка. Но после предуведомления Пригова, объявляющего свое исполнение «мантрой высокой русской культуры», и в самом деле начинаешь осознавать, что стихи Пушкина, исполняемые в манере какого-то арабского блюза, это не просто так, это концепция. Или точнее - концептуализм. Дмитрий Ухов «Облученные звуки» с той самой композицией, которая возникла на основе первого «уличного» выступления. В ней шесть частей: в четырех по числу блоков Чернобыльской АЭС – доминирует пение «Древа», еще в двух своего рода «комментариях» с подзаголовками «Следующее» и «Будущее» (фольклор и музыкальный авангард) устанавливается хрупкое равновесие «вечного» и «футуристического» (примерно такое же, как в знаменитых Etudes pour Folklora югославского композитора-сюрреалиста Винко Глобокара). Записаны «Облученные звуки» были через два года после первого исполнения, диск вышел три года спустя, уже после 15-летия Чернобыльской аварии. Но это как раз тот случай, когда и в самом деле лучше поздно, чем никогда... Дмитрий Ухов