Face control

Б ез малого сто лет, с 1900-х годов и вплоть до конца 1990-х, тема «лишнего человека» со всеми его сложными комплексами, душевными метаниями и социальной невостребованностью оставалась для отечественной литературы темой периферийной. Новая волна моды на Печориных и Климов Самгиных пришла к нам с Запада. Лет десять назад в Европе заявило о себе новое поколение авторов, говорящих от лица утомленных жизнью богатеньких тусовщиков. Британец Ирвин Уэлш и немец Кристиан Крахт сформировали особую эстетику этой праздной безрадостной жизни и создали целый язык, составленный не из слов, а из названий престижных брэндов и дорогих лейблов. Который при всей своей искусственности оказался вполне пригодным для того, чтобы говорить на нем о вещах серьезных и важных.

Владимир Спектр - первый российский последователь Уэлша и Крахта, в полной мере освоивший этот язык. Это лучшее, что о нем можно сказать. Герой его романа Face Control - бизнесмен-рекламщик середины 90-х годов носит костюмы от «Гуччи», пальто от «« Черутти», ездит на БМВ пятой серии, предпочитает пиво «Килкенни», завязывает галстук левым Виндзорским узлом и закидывается «кокосом» в сортире клуба «Пропаганда». Он пьет виски с партнерами по бизнесу и опохмеляется с любовницами, равно презирая и тех, и других. Он трахается с дешевыми шлюхами и дорогими моделями. Он пишет стихи (как-то боком в тексте поминается, что на самом деле герой - существо тонкое и одаренное) и нежно любит своего трехлетнего сынишку. Как и положено хрестоматийному «лишнему человеку», он неспособен на подлинное чувство и в конечном итоге предает и отталкивает любимую женщину. Ему только двадцать пять, но он пресыщен и утомлен жизнью. Он говорит на диком сленге, состоящем из неточно употребляемых «умных слов» и нецензурной лексики. Словом, на протяже нии без малого трехсот страниц романа герой неплохо проводит время, в то время как читатель вежливо ждет, не случится ли с этим милым человеком чего-нибудь интересного.

Не случится таков закон жанра. По крайней мере в спектровской интерпретации. Освоив язык Крахта, Спектр не сумел придумать историю, которую этим языком можно было бы рассказать. В результате роман у него получился пустой и странный, похожий на текст из учебника иностранного языка - грамматически безупречный, но при этом совершенно бессмысленный. Галина Юзефович