Настоящий стравинский

В 1962 году великий русский композитор Игорь Стравинский отпраздновал свое 80-летие не только премьерой грандиозного музыкального представления «Потоп» в американском Сиэтле, но и первой за почти полвека поездкой на родину - в Москву и Ленинград. В тот год артистические круги тешили себя надеждами, что железный занавес или уже рухнул, или вот-вот рухнет. В сентябре с уличных плакатов на москвичей смотрели «Строители» Фернана Леже - в столице проходила персональная выставка этого французского художника, весьма далекого от соцреализма. Кроме Стравинского, у нас побывали и другие наши соотечественники: «Король свинга» кларнетист Бенни Гудмен, чьи родители до приезда в Америку жили в еврейском гетто в городе Белая Церковь, и Джордж Баланчин (старший брат советского композитора Андрея Баланчивадзе) с труппой «Нью-Йорк Сити балет». Труппа Баланчина, которая среди прочего должна была показывать балет Стравинского «Агон», высаживалась в столичном аэропорту, когда сам композитор еще был в Москве. Один только вид танцовщиц, одетых на сцене не в пачки или хитоны времен Мариуса Петипа, а в современные, почти спортивные костюмы шокировал не меньше, чем хореография Баланчина и додекафонная партитура «Агона». Звонкие вступительные фанфары к «Агону» позднее стали позывными русскоязычной радиостанции «Голос Америки», и в течение последующей четверти века будут отлично слышны сквозь рев советских глушилок.

Впрочем, конец хрущевской оттепели был уже близок: затравили Пастернака, выстроили Берлинскую стену, расстреляли рабочую демонстрацию в Новочеркасске. Да и Стравинский с женой художницей Верой де Боссе и дирижером-ассистентом Робертом Крафтом приехали к нам, как оказалось, буквально накануне пресловутого карибского кризиса...

«Вы не можете себе представить, как я сегодня счастлив!» – воскликнул маэстро после исполнения на бис своей оркестровки «Эй, ухнем». Впрочем, услышать эти слова могли лишь счастливчики, попавшие на концерт. В день продажи билетов у Ленинградской филармонии уже в 8 утра выстроилась пятитысячная очередь.

Шли на Стравинского, не написавшего – в отличие от Прокофьева или тем более Шостаковича ни одной популярной мелодии, элитарного музыканта, который не был на родине почти полвека, которого с 40-х годов не играли и не издавали. Естественно, очереди перед филармониями были чем-то большим, чем просто признанием таланта живого классика, ученика самого Римского-Корсакова, друга Пикассо и Бальмонта, Дебюсси и Ромена Ролана. Большим, чем уважение к человеку, который, по его собственным словам, «был рожден во времена причинности детерминизма, а дожил до теории вероятности и случайности».

Было во всем этом такое же отчаянное, хоть и пассивное, стремление заглянуть за «железный занавес», в чем-то, я думаю, сходное по внутренним мотивировкам и с нарождавшимся самиздатом, и с первыми пленками Окуджавы и Высоцкого, и даже с выступлениями рабочих в Новочеркасске. Просто желание самим разобраться во всем – и уверенность в том, что это возможно.

Но настоящего Стравинского у нас как не узнали тогда (исполнялись лишь сочинения, которые не противоречили идеологии Союза советских композиторов), так не знают и до сих пор (большинство наших музыкантов даже не подозревают о том, что тот же «ПоТоп» это нечто вроде средневековой мистерии). Из четырех томов «Диалогов» Стравинского и Крафта на русском доступен только один. Оно и понятно: композитор не принял ни большевизма, ни партийных методов руководства искусством. Его неприятие коммунизма было даже острее набоковского. Следуя логике «враг моего врага - мой друг», Стравинский как-то заявил: «Я сам фашист». Но сказано это было только однажды на приеме у Муссолини. С тех пор, особенно после прихода к власти Гитлера, композитор этого уже никогда не повторял, а Муссолини вообще стал для него символом безвкусицы.

Раньше Стравинский пугал своим антикоммунизмом, теперь в соответствии с новыми доктринами – экуменизмом. Во многих публикациях даже не упоминается о том, что когда-то он легко приспособил собственное хоровое сочинение на слова православного «Отче наш» к католическому тексту Pater Noster. Неужели настоящего Стравинского на его родине так никогда и не узнают?

России «вторая» «постоянная», а «четвертая» так это просто вечная», сказал, открывая четвертую ярмарку интеллектуальной литературы «Нон-фикшн», депутат Московской городской думы поэт Евгений Бунимович неизменный покровитель ярмарки и неутомимый лоббист интересов отечественного книгоиздания. Действительно, сегодня «Нон-фикшн» - не просто обязательное, но, пожалуй, наиболее интересное книжное событие года как для издателей, так и для читателей, не утративших еще вкуса к осмысленному чтению.

Из трех главных столичных книжных ярмарок «Нон-фикшн» - самая молодая. Конечно, она существенно уступает и «Книгам России», и ММКВЯ по размеру выставочных площадей и числу участников, зато выгодно отличается от них организацией и концептуальностью. Впрочем, все это имеет значение, пожалуй, лишь для профессионалов. Для остальных посетителей гораздо важнее то, что книги здесь стоят намного дешевле, чем в магазинах и на лотках. Более того, в этом году на «Нон-фикшн» можно было приобрести новинки питерских и провинциальных издательств, которые еще не успели добраться до московских книжных магазинов.

Тень Франкфурта На первый взгляд наши издатели живут обычной размеренной жизнью: представляют свежие книжки, ищут новых авторов, раскручивают старых. Но достаточно прислушаться к разговорам между профессионалами-книжниками, чтобы понять: российский литературно-издательский мир взбаламучен. Тень грядущей Франкфуртской книжной ярмарки, на которой России предстоит стать Почетным гостем, грозно нависает над любым «книжным» сборищем и не дает расслабиться ни авторам, ни переводчикам, ни издателям.

Торжественное открытие «Нонфикшн» на этот раз заменили масштабной пресс-конференцией, и речь сразу пошла о Франкфурте. Руководители российских независимых интеллектуальных издательств и представители организатора ярмарки «Нон-фикшн» - компании «« ЭкспоПарк. Выставочные проекты» - сообщили, что планируют в следующем году представить там отдельный стенд. На минувшей Франкфуртской ярмарке российская экспозиция поражала невиданным уровнем официозно-бюрократического бреда: осНОВУ Декоративного решения составлял государственный флаг, главным украшением служил портрет Путина, члены официальной делегации не говорили ни на одном из европейских языков. Собственно, книг было до смешного мало, и представляли они издательства, мягко выражаясь, не первого ряда. Российские интеллектуальные издатели, чтобы избежать позора, выставили свою продукцию на отдельных стендах, но в следующем году, видимо, улизнуть будет куда труднее.

Тема получила дальнейшее развитие несколькими часами позже, во время пресс-конференции директора Франкфуртской ярмарки Фолькера Нойманна. Заместитель министра по делам печати Владимир Григорьев, мужественно прибывший на ярмарку, несмотря на сломанную ногу, заявил, что у России обширные планы по оформлению своего стенда, а также по организации сопутствующей культурной программы. Был обещан «большой десант» российских писателей и поэтов, в том числе молодых и провинциальных. Помимо этого в список развлечений входят всевозможные выставки, ретроспектива старого советского кино, фольклорные экспозиции и неизбежные уже шаманы (пару месяцев назад пресса немало потешалась над включением в программу мероприятий, сопровождающих Дни российской книги в Германии, публичного камлания сибирских шаманов). Как именно будет выглядеть российский стенд во Франкфурте, до сих пор неизвестно, но лейтмотивом его станет тема Санкт-Петербурга, трехсотлетие основания которого будет отмечаться в следующем году. Организаторы надеются, что «первичная подготовка» будет закончена к февралю, и тогда же планируют обнародовать единую концепцию оформления.

Что касается собственно книг, то здесь, по словам замминистра, все зависит от оргкомитета экспозиции, которому поручено придумать и организовать издательские программы, приуроченные к предстоящему событию. Особые надежды государство возлагает на директора издательства «НЛО» Ирину Прохорову и президента российского ПЕН-клуба Андрея Битова. Впрочем, о работе последних в составе оргкомитета пока ничего не слышно: Битов по большей части пребывает в Германии, где, по слухам, пишет новую книгу, а Прохорова, похоже, гораздо больше сочувствует своим мятежным коллегам по цеху, нежели государственным чиновникам.

Впрочем, судя по некоторым вскользь произнесенным Григорьевым словам, государственные чиновники наконец осознали, что без сотрудничества с профессионалами нашего книжного бизнеса им не обойтись, и сменили позицию на более дружелюбную. Однако окончательно понять, грозит России в будущем году большой национальный позор или, бог даст, обойдется, можно будет не раньше, чем Министерство культуры и Министерство по делам печати обнародуют результаты своих трудов и изысканий.

Вознаграждение гарантируется Для всех тех, кто активно интересуется литературной и окололитературной жизнью, наибольший интерес представляли не франкфуртские перспективы, а премии (их по традиции в рамках «Нон-фикшн» вручалось несколько) и книжные новинки. Свежевышедшие книжки можно было посмотреть, пощупать, а если повезет (к сожалению, многие книги на стендах были представлены лишь сигнальными экземплярами) даже унести домой.

В этом году нет «Малого Букера», зато появился «Российский сюжет» награда, присуждаемая издательством «Пальмира» коммерчески перспективным литературным дебютантам (лауреаты были объявлены более месяца назад, однако представление их широкой публике состоялось на «Нон-фикшн»).

Как обычно, вручила свою премию «Человек книги» газета «Книжное обозрение». Наиболее интересным оказался выбор «КО» в номинации «Художник книги»: им стал киевлянин Вячеслав Ерко - человек, далекий от московского художественного бомонда, но хорошо знакомый большинству читателей. Именно его изысканное оформление книг Пауло Коэльо в значительной мере обеспечило «Алхимику»,

«Воину света» и другим романам «бразильского мага» ураганный успех у российской публики.

Традиционно одним из ключевых событий ярмарки стало объявление лауреатов старейшей из российских негосударственных премий – премии имени Андрея Белого. На этот раз счастливым обладателем яблока, рубля и бутылки «беленькой» (именно таково материальное содержание премии) в номинации «Проза» стал Эдуард Лимонов. Как сказал выступавший от имени жюри поэт и критик Александр Скидан, решение наградить Лимонова далось Комитету премии не без труда: очень уж не хотелось поощрять выпустившее книгу скандальное издательство «Ад Маргинем», да и политические взгляды самого лауреата мало у кого вызывают симпатии. Однако необыкновенная энергичность романа «Книга воды», написанного в тюрьме и временами достигающего вершин ранней лимоновской прозы, просто не оставили жюри другого выбора. В номинации «Поэзия» вожделенные трофеи достались Михаилу Гронасу за сборник «Дорогие сироты», вышедший в поэтической серии издательства «ОГИ». Приз за лучшее гуманитарное исследование единственную не строго академическую, а потому особенно престижную награду в области гуманитарной мысли поделили Вардан Айрапетян («Толкуя слово. Опыт герменевтики по-русски». М.: Языки славянской культуры, 2001) и Лена Силард («Герметизм и герменевтика». СПб: Издательство Ивана Лимбаха). Обладателем «Почетного Белого» премии за особые заслуги в развитии русской культуры стал Дмитрий Кузьмин, основатель литературного альманаха «Вавилон». Традиционно самая бескорыстная из российских литературных премий, премия Андрея Белого в нынешнем году позволила себе небольшое отступление от ритуала: на этот раз в качестве награды лауреаты получат не просто пол-литру, а бутылку водки с этикеткой «Андрей Белый».

Что касается книжных новинок, то стоит отметить две наиболее интересные серии. Первая из них - это «Фольклор и постфольклор» издательства «ОГИ», в подготовке которой принимают участие ученыефольклористы из Института высших гуманитарных исследований РГГУ. На ярмарке были представлены две книги - «Христовщина и скопчество» Александра Панченко, посвященная фольклору русских сектантов, и антология сентиментального девичьего любовного рассказа, составленная Сергеем Борисовым. Вторая серия «Пристальное чтение» питерского издательства «Лимбус Пресс». Сюда вошли сборники критических статей, эссе и рецензий, написанные такими известными авторами, как критик и поэт Татьяна Москвина, переводчик Виктор Топоров, критик Никита Елисеев и литератор Дмитрий Быков. Великолепно изданные и живо написанные, все эти книги едва ли не впервые в нашей книгоиздательской практике претендуют на то, чтобы сделать «высокую» литературную и кинокритику достоянием не только узкого круга эстетов, но и широкой публики.

Координатор культурных программ Московской городской думы и постоянный патрон ярмарки «Нон-фикшн» Евгений Бунимович считает, что в области интеллектуальной литературы Россия не отстает от Запада - Как вы оцениваете сегодняшнее состояние российской интеллектуальной литературы? Ведь всем понятно, что нынешняя «Нон-фикшн» нечто вроде генеральной репетиции перед грядущей ярмаркой во Франкфурте, где России предстоит стать Почетным гостем...

- Ну, во-первых, я не считаю, что «Нон-фикшн» - это репетиция чего бы то ни было: для России подобное событие вещь совершенно самоценная. Что же касается качества российской интеллектуальной литературы, то оно неизменно высокое. Видите ли, эта литература лишена тех комплексов, которые присущи литературе массовой. Если последняя, несмотря на усилия авторов и издателей, остается для всего мира явлением сугубо маргинальным, то о нашей серьезной, качественной литератуpe - - как художественной, так и нет этого не скажешь: здесь мы работаем по меньшей мере на том же уровне, что и наши западные коллеги. И потому тот срез, который мы представляем на «Нон-фикшн», наиболее востребован за рубежом. Обратите внимание, год назад в Россию приезжал крупнейший французский издатель Антуан Галлимар, и его визит был специально приурочен к нашей ярмарке. В этом году наш гость - Фолькер Нойманн, директор Франкфуртской книжной ярмарки. Столь заметные в книжном мире персоны едут именно к нам по одной простой причине: они понимают, что все самое интересное в российской литературе - собственно то, чем мы можем привлечь зарубежного читателя, - сосредоточено здесь.

- Компания «Экспо-Парк» организатор ярмарки «Нонфикшн», а также ряд российских интеллектуальных издательств заявили, что готовят к следующей Франкфуртской ярмарке собственный независимый стенд. Вы не опасаетесь давления со стороны государственных структур, которые сейчас заняты подготовкой российской экспозиции? - Не опасаюсь. Министры Лесин и Швыдкой, которым поручена организация этого мероприятия, люди если не гибкие, то по меньшей мере пластичные: они понимают, что основной потенциал сосредоточен именно здесь, в сфере интеллектуального книгоиздания, и едва ли будут пытаться силой переломить ситуацию. Я практически уверен, что они постараются привлечь нас на свою сторону - собственно, Михаил Швыдкой уже сам предложил нам сотрудничество в этой сфере.

- И вы примете это предложение?

Если нам удастся выработать взаимоприемлемую программу действий - то да, безусловно.

- А если вас все же оттеснят от подготовки к следующей Франкфуртской ярмарке? - Ну, значит, оттеснят. В таком случае, я думаю, для России вся эта затея кончится провалом. И тогда окончательно станет понятно: единственное, на что мы можем делать ставку, - это интеллектуальная литература. Так что для нас и нашей ярмарки любой исход будет положительным. Г.Ю.