Процесс

Ло до 220 единиц, судья отказалась прервать процесс, так как Исхаков «не предоставил документы о том, что ему плохо». Только после того, как в суд прибыла «Скорая помощь», которая зафиксировала опасное давление, Ливенцева наконец объявила перерыв. Зато об интересах потерпевшего судья печется куда больше, нежели о восстановлении истины, проявляя в этих заботах поразительное рвение. Более 40 раз, когда адвокаты задавали А.В. Пешкову. вопросы, ответы на которые могли улучшить положение подсудимых, Ливенцева торопливо вмешивалась в допрос, чтобы напомнить потерпевшему, что в соответствии со ст. 51 Конституции РФ он имеет право не свидетельствовать против себя. Если судья считает, что Пешков на каждом шагу забывает об этой статье, ей вряд ли стоит доверять показаниям человека, чье сознание так затуманено. Если же она сама позабывает, что уже разъясняла Пешкову эту выгодную для него подробность, тогда уже ей следует подумать, не пора ли на покой.

Но, видимо, не обо всем можно потолковать с потерпевшим в зале суда, и потому 12 ноября 2015 года Пешков дважды беседовал с судьей в ее кабинете, за закрытыми дверями.

Поистине все познается в сравнении: на фоне судейства Ливенцевой Никулинское МРСО, дважды уклонявшееся от представления копий постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, просто фанаты соблюдения законности. В нарушение требований ст. 259 УПК РФ судья ухитрилась 7 раз не предоставить участникам процесса возможности ознакомиться с протоколами судебного заседания в 3-дневный срок. Мол, потом попробуйте вспомнить, что, кто, кому, когда говорил!

Особенно не нравились судье Ливенцевой адвокаты А.В.Исхаков и З.Т.Микаилова: вместо того, чтобы согласиться с обвинением и вымолить подзащитному пять лет, они доказывают невиновность Тимирлана! Как же с ними, такими, справиться?

Но Ливенцева свое дело знает: когда адвокат Исхаков лег в больницу на операцию, о чем заранее предупредил суд, а Микаилова отбыла в командировку, также заблаговременно сообщив об этом, судья назначила Тимирлану не в пример более покладистого защитника А.А. Голубева. Цацаев выразил этому адвокату недоверие, но Ливенцева не для того нарушала закон, чтобы слушать какого-то Цацаева. Следствие и суд в едином порыве делают все, чтобы данное преступление никогда не было раскрыто. Так, из билинга переговоров с телефона Пешкова после хищения видно, что данным телефоном пользовались в течение 6 часов двое жителей Узбекистана. Установить личности этих людей дело для следствия более чем простое. Однако и следст вие, и суд говорят защите: мол, если вы такие любопытные, ищите-ка этих людей сами. Так ведь это персональные данные, нам их не дадут, отвечает защита. - А как же, само собой, кто ж вам даст? смеются над адвокатами следствие и суд, продолжая ломать комедию под названием «Никулинское правосудие».

Что ждет Тимирлана Цацаева? Срок за преступление, к которому он, как я убежден, не причастен? Разочарование во всем, что есть в мире доброго, разумного, надежного? Обретение редкого умения, несмотря на все несправедливости, сохранять веру в людей?

Или же правосудие все-таки очнется от летаргического сна и окажется способным вынести справедливый приговор?

Нет, в чудеса я не верю.

Но в данном случае всему наперекор так хочется надеяться на чудо!