История

121 человека, в той или иной мере причастных к заговору против императора Николая 1. Император разрешил женам декабристов развестись с мужьями, но только три из 23-х женщин воспользовались этим правом. Одиннадцать жен отправились в Сибирь за своими мужьями. Все они были добровольными изгнанницами и принадлежали к разным социальным слоям того общества. Из титулованной знати были княгиня Мария Волконская и Екатерина Трубецкая, а Александра Потапова, Александра Лисовская, а также француженки - Полина Гебель и Камилла ле Дантю - не могли похвастаться своим высоким происхождением. Различались женщины и по возрасту, но их общим уделом была семья, они ничего не знали об участии мужей в тайных обществах. Арест мужей лег на их плечи тяжким бременем - ведь многим из них было всего лишь за 20.

Некоторые из этих женщин, воспитанных в утонченной роскоши, наперекор воле родителей, царя, отправлялись за своими мужьями на каторгу, в Сибирь, представлявшуюся тогда «ледяным адом, откуда нет возврата назад», чтобы во всей полноте разделить с ними их нелегкую участь бесправных ссыльнокаторжных. И там, в Сибири, на каторжных рудниках, женщины сумели устроить свой быт: они покупали продукты и готовили для узников пищу, шили для заключенных. Некоторых декабристов, павших духом и оказавшихся на грани самоубийства, спасли жәнская доброта, чуткость, ум и образование. Местное население поначалу встретило их достаточно сдержанно и недоверчиво, но доброе отношение к простым людям, помощь им медикаментами, деньгами, безвозмездное лечение и обучение грамоте снискали женам каторжников глубокое уважение.

Семьи Трубецких и Волконских стали центрами, вокруг которых группировались не только декабристы, но и многие просвещенные люди, жившие в Сибири. Жены декабристов оказали колоссальное воздействие на формирование русского женского характера, акцентировав в нем ноты героизма и бескорыстного самопожертвования. Ф.М.Достоевский писал, что именно эти женщины «ради высочайшего нравственного долга пожертвовали всем... благословили нас в новый путь». А революционерка конца ХІХ в. В.Фигнер считала их своими сестрами по страданиям. Признание образованным русским обществом подвига этих женщин дало толчок к зарождению внутри него новой идеи - идеи эмансипации.

Борьба за эмансипацию женщин в начале-середине ХІХ в. была тем сложнее, что господствующим стереотипом служило исключительное представление о женщине как о верной подруге мужчины, матери и воспитательнице детей. Вся деятельность женщин вне привычных рамок семьи встречала острое общественное неприятие. Так, с большим недоверием в интеллигентной среде относились к женщинам — профессиональным литераторам, поэтам и переводчикам. Даже такой прогрессивный для своего времени критик и публицист, как В.Г.Белинский, считал, что хотя женщины должны быть образованными и следить за литературой и наукой, но не должны писать, а свое образование отдавать на пользу семье.

Но уже в начале 60-х годов наступает перелом в осознании общественностью так называемого женского вопроса. В 1860 г. в журнале «Современник» была опубликована статья М.П.Михайлова «Женщины, их воспитание и значение в семье и обществе». В ней, пожалуй, впервые в России была затронута тема равноправия женщин. В это же время к вопросу равноправия женщин обращается и другой русский публицист Д.И. Писарев. Его крылатая фраза «женщина ни в чем не виновата» стала девизом некоторых слоев просвещенного русского общества.

Нередко свобода женщины рассматривалась как свобода ве от брачных уз. Крайней формой выражения этой идеи стала теория полного отрицания семьи и брака, сформулированная С.Г. Нечаевым в работе «Катехизис революционера». В это время женщины начинают фактически разрывать семейные узы, по выражению А.И.Герцена, таким образом протестуя против разврата мужчин. Он же отмечал, что некоторые из них при этом разнуздывались, а не освобождались. Сложился целый пласт женщин, которые рассматривали брак лишь как забаву 10 праздных людей. Некоторые из них становились черствыми, бесчувственными «синими чулками», с презрением относившимися к любви и не испытывавшими в ней никакой потребности.

Умеренная, разумно реформистская идея равноправия супругов была, пожалуй, ярче всего выражена в работах Д.И.Писарева и Н.Г. Чернышевского. Они рассматривали женщину во всем равной мужчине: она и товарищ по работе, и друг, и мать, и воспитательница детей. Н.Г.Чернышевский пошел еще дальше, признав право женщины на свободную любовь. Ее он готов был принять со скорбью, но не считал личным оскорблением. Интересна в этом смысле судьба Марии Обручевой, в замужестве Боковой. Она была одной из первых студенток в Медико-хирургической академии. Ее учителем был знаменитый русский ученый И.М.Сеченов. Они полюбили друг друга и образовали семью. Боков не только не препятствовал этому, но и какое-то время они даже жили одним домом, принимая гостей. Примерно такова же судьба семьи Людмилы Петровны и Николая Васильевича Шелгуновых.

В ХІХ в. немало девушек, желавших учиться, но не имевших согласия родителей, вступали в фиктивный брак, что, безусловно, было мерой отчаяния. В основе такого брака, как правило, лежало желание, освободившись от родительской опеки, заниматься просвещением или наукой. Широкое распространение фиктивных браков среди молодежи влекло за собой процесс размывания семьи с одной стороны, снижение идеала семьи — с другой, и с третьей — снижение нравственных принципов внутри самого общества. Поэтому против заключения фиктивных браков резко выступали выдающиеся русские писатели Н.С.Лесков, Ф.М.Достоевский и Л.Н.Толстой. Не признавала и активно боролась против фиктивных браков и Русская Православная церковь.

В обществе XIX в. проблемы семьи и брака стали предметом самых острых споров. В них участвовали такие известные русские философы, как С.Н.Булгаков, В.В.Розанов, Д.С. Мережковский, З.Н.Гиппиус и другие. Открыл дискуссию писатель Л.Н.Толстой, считавшийся в России апологетом семьи и деторождения». Действительно, эти темы звучат во всех произведениях писателя. Поэтому таким резонансом прозвучало его произведение «Крейцерова соната», в котором, по существу, отрицалась святость брака, плотской любви и рождения детей.

Устами своего героя Позднышова Л. Толстой заявляет: - Брак? Это - «страшный ад, от которого стреляются, убивают себя и друг друга».

- Плотская любовь - «не естественна и представляет собой нечто мерзкое, свиное, про которое и говорить и вспоминать стыдно».

Ненависть в браке совершенно закономерна и «естественна». Она является ничем иным, как взаимной ненавистью «сообщников преступления» половой любви.

В «Послесловии» к «Крейцеровой сонате» Л.Толстой заявляет, что «христианского брака быть не может и никогда не было». В Евангелии нет указаний на брак, церковный брак выдуман самими церковниками и «не имеет ничего христианского». Единственным истинно христианским идеалом является полное целомудрие, даже более всего в браке. Если человек все-таки пал (вступил в брак - М.К.), он должен стремиться к своему идеалу и жить со своей женой, как с сестрой.

Такова квинтэссенция размышления Л.Толстого о бра ке, которое в дальнейшем переросло в целое «учение», со временем снискавшее многочисленных последователяй. Наиболее известными из них были публицисты М.О.Меньшиков и С.Ф.Шарапов. Интересно, что даже сейчас среди части молодых людей делаются попытки, правда, безуспешные, реанимировать «учение» Л.Толстого, и, в первую очередь, его взгляды на семью и брак. В резкую полемику с Л.Толстым вступили такие видные публицисты, как В.Розанов и Н.Бердяев. Среди современников В.Розанов считался «корифеем» брачного вопроса. Им было написано немало работ на эту тему. Для В.Розанова пол - это «отнюдь не орган и не функция, а что-то духовное и одновременно физическое». Это дар человеку от Бога и обращаться с ним следует, как с величайшим сокровищем. Зачатие - кульминационный момент пола, его «сияние» является одновременно сущестИстория вом брака и его основой. Брак по Розанову - «гармония полов и он основан, как феномен на вечной и неуклонной предустановленности их сочетания». Совершают брак сами супруги, поэтому брак «текущее таинство». В этом ключе Розанов рассматривает семью как «религию».

Близко к взглядам Розанова примыкали философыпублицисты Устьинский, Романов, создававшие особую религию брака. Поддерживал их и Д.Мережковский.

Широкие дискуссии о семье и браке постоянно шли на страницах периодической печати, затронув практически все слои интеллигентного российского общества того времени. Страстные споры продолжались и в религиозно-философских собраниях, проходивших в Санкт-Петербурге. Идея Собраний (открытого общества людей, свободно обсуждающих вопросы культуры и религии) принадлежала Д.Мережковскому и его супруге 3.Гиппиус, а также В.Розанову, Д.Философову, Н.Тернавцеву. Давая характеристику деятельности этого общества, философ Н.О.Лосский писал, что «с самого начала на первый план выступают три проблемы в связи с проблемой пола проблема святой плоти, проблема социальной справед ливости и ее решение через христианизацию общества». В этих Собраниях решался вопрос и о месте и роли женщины в обществе. Прежде всего ее место видели в семье, но семье христианской, воспитывающей детей в духе любви и активного делания добра. Кроме того, женщина спасает и себя, и мужчину бескорыстным служением ближнему, а значит, и Богу.

На этот путь бескорыстного подвижнического служения встало немало интеллигентных русских женщин конца ХІХ века. Для многих из них вера была сугубо личным, потаенным делом души и совести. Из их среды выдвигались подвижницы, сестры милосердия, руководствовавшиеся чувством любви и сострадания ближнему своему. Они безвозмездно ухаживали за больными и ранеными, создавали дома для престарелых и сиротские приюты. Их общины в XIX в. возникали по всей России, но особенно много их было в Москве и Санкт-Петербурге. Я не стану подробно останавливаться на истории этих общин, это дело будущих исследователей. Скажу лишь несколько слов о некоторых из них. Так, сестры милосердия из общины при храме Покрова в Рубцове работали в тяжелейших отделениях некоторых городских больниц для бедных. Именно они осуществляли постоянный уход за страждущими в Московском Троицком доме для неизлечимых больных. Бесплатно лечили сестры и больных из прилегающих рабочих кварталов. Община просуществовала до 1923 года. Сестер выселили из обители. Последними остались почти девяностолетняя мать АнтОНИЯ и две ее сподвижницы. Лишенные продовольственных карточек и всех гражданских прав, они были вынуждены собирать милостыню возле родного им храма.

Не менее трагична судьба некоторых сестер милосердия из Иверской общины. Она возникла в 1869 г. под флагом Российского общества Красного Креста. Сестры из этой общины являли собой образец мужества и милосердия, как на фронтах, так и в мирной жизни. Именно они боролись со страшными эпидемиями холеры и чумы в отдаленных районах России в конце XIX в. Именно они выхаживали раненых, как красных, так и белых, в приФронтовых госпиталях во время гражданской войны. К ним в обитель привозили раненых рабочих, восставших в 1917 г. в Москве. Однако в 1920 г. эта обитель была также закрыта. Больничный храм Иверской Божией Матери был передан местной больнице под хозяйственные нужды. Лишь в 1938 г. он был возвращен церкви. Сейчас над его куполом опять сияет золотой крест.

Марфо-Мариинская обитель была последней из созданных в Москве до революции общин сестер милосердия. История ее особенно интересна. Община была основана Великой княгиней Елизаветой Федоровной, вдовой генерал-губернатора Москвы Великого князя Сергея Александровича. Он был убит в 1905 г. эсером И.Каляевым. Глубоко верующая Елизавета Федоровна просила не наказывать убийцу своего горячо любимого мужа. Последующую жизнь она посвятила ревностному служению обездоленным. Сестры милосердия из этой общины опекали самые бедные районы-трущобы Москвы. Ими, помимо одной из лучших больниц того времени, был создан прекрасный приют для сирот. Сестры ухаживали за больными и ранеными на фронтах. Община просуществовала до 1928 г. Часть сестер попала в тюрьмы, другая - была вывезена в районы Средней Азии, где многие из них умерли от истощения или попали в сталинские застенки. Сама Елизавета Федоровна вместе с двумя сестрами была сначала отправлена в Пермь, а затем - в небольшой уральский городок Алапаевск. В июле 1918 г. вместе с пятью представителями рода Романовых и келейницей Варварой Яковлевной она была расстреляна. В 1990 г. Русская Православная церковь и общественность Москвы открыли памятник подвижнице и великомученице Елизавете Федоровне. Этот памятник из белого мрамора напоминает нам о сотнях погибших за веру и убеждения простых, безвестных русских женщин. Именно они во время активного преследования за религиозные убеждения в нашей стране сумели, несмотря на жестокие репрессии, пронести и сохранить подлинную веру в своих сердцах.

Не обошлось и здесь без перегибов. Многие девушки из дворянских семей, следуя их примеру, стали предпочитать монастырь семье и детям.

Но вернемся к проблеме эмансипации женщин в России. Ее особенность заключалась в том, что идея эмансипации сначала дискутировалась мужчинами, разделившимися на ее сторонников и противников, а сами женщины в подобных спорах участия практически не принимали. Следовательно, само женское движение в России к этому времени еще не было идеологически оформленным и не имело ни общей платформы, ни программы действий. Женщины боролись за возможность трудиться наравне с мужчинами, что обеспечило бы им материальную независимость и право на получение высшего обра зования. На улицах городов появились молодые женщины с книгами и тетрадями в руках, вырвавшиеся из-под рутинной опеки своего окружения.

Была ли иная, помимо идеологической, подоплека пробуждения женского движения? Очень ярко характеризует эту эпоху И.В.Стасова. Середина 60-х годов XIX в. стала временем крушения мелких дворянских хозяйств, массового разорения мелкого дворянства, выталкивания его из деревни в город. Этот класс она же образно назвала «помещичьим пролетариатом». Русская интеллигентная девушка была просто вынуждена принимать участие в труде семьи, так как ее не устраивало положение приживалки.

Следует сказать, что уже со второй половины XIX в. идея «освобождения женщины трудом» была в целом подДержана обществом. В чем же состоял пафос борьбы женщин? Прежде всего в свободе зарабатывать свой хлеб собственными руками и одновременно не быть презираемыми и осмеянными в обществе. Для некоторых женщин работа была единственной возможностью прокормить себя и свою семью. Среди них появилась своеобразная конкуренция, но, так как женщины в то время не имели достаточной квалификации и не могли конкурировать с мужчинами, основной формой организации женского труда стали всевозможные трудовые ассоциации.

После публикации романа Н.Г.Чернышевского «Что де лать?», где описана работа швейной мастерской, организованной по принципу коммуны, десятки девушек пытались образовать подобные коммуны. Многие терпели пораже ние, так и не начав по-настоящему работать. Показательна история «Знаменской коммуны», созданной страстным сторонником женской эмансипации В.А.Слепцовым. В ней преобладали нигилистки. Парадоксально, что большинство этих женщин обнаружили отвращение к хозяйству и простому труду. Более того, женщины из этой общины открыто возмущались стремлением Слепцова украсить их быт, например, купить красивую мебель и т.п.

Иногда за работу брались девушки из обеспеченных семей. Так как среди них появилась своеобразная мода, они соглашались на любую, даже самую неинтересную и малооплачиваемую работу, которая, естественно, их не устраивала. Свобода для части женщин обернулась сво бодой от нравственных идеалов и долга перед родными и семьей, что послужило поводом для заявления о растлевающем воздействии службы на женщин и губительном влиянии ее на состояние семей.