Круги на воде

Ситуация в мире

Организация Women's WORLD была основана в 1994 году в ответ на перемены в международной обстановке, вызванные окончанием «холодной войны»: с одной стороны, начался процесс глобализации, а с другой - произошел подъем реакционных общественных движений. Под «глобализацией» я имею в виду новую форму капитализма, при которой фундаментальные экономические решения забирают из рук избираемых политиков и местных финансовых лидеров и передают в руки международной финансовой правящей элите, не подотчетной никому. Национальные государства все в большей и большей степени подменяются многонациональными корпорациями и международными финансовыми учреждениями, такими, как Всемирный банк и Международный валютный фонд, чья политика «реструктуризации» навязала странам Южного полушария и Восточной Европы хищническую версию свободного рынка XIX века. Реструктуризация принесла в Африку, Азию и Латинскую Америку всеобщий голод и экономический хаос, а в бывших социалистических государствах Восточной Европы привела к взрывам этнических военных конфликтов, ксенофобии, антисемитизма и преступности, резкому росту торговли женщинами, нищете и безработице миллионов людей.

Во всем мире глобализация увеличивает пропасть между богатыми и бедными, причем непропорционально большую часть последних составляют женщины и дети. Это касается не только Африки, Азии и Латинской Америки, но также бедноты, меньшинств и иммигрантов в Северной Америке и Европе. В то же время ослабление национальных государств, которое сразу заметили демагоги и группировки недовольных, привела к росту национальных конфликтов, возглавляемых военачальниками, которые хотели бы выделиться в отдельное национальное государство или этнический анклав. Оттеснив крестьян с их земель в города и пограничные районы и лишив тем самым пропитания, эти войны создали беспрецедентное число беженцев - женщин и детей, спасающихся от физического уничтожения или голода. Эти местные войны явились одним из результатов эпидемии реакционных социальных движений - атавизма, обращенного назад, в варварские века, в попытке возродить мифическое прошлое своего народа, племени или религии. Атавистические социальные движения избирают мишенью своего соседа - наследственного врага. Они придают особое значение контролю над женщинами, в которых видят символы национальной или общинной чести.

Радикальный национализм питает один вид атавистических движений; религиозный фундаментализм - источник других. Фундаменталистские движения пользуются слабостью национального государства, чтобы сеять семена теократии во многих местах. Признаки теократии мы наблюдаем в Египте, где суды следуют законам шариата, которые существенно отличаются от законов, принятых законодательной властью. Теократию можно наблюдать в Израиле, где поселенцы-фундаменталисты, считая, что они призваны контролировать все земли библейского Израиля в период его экспансии, неоднократно срывали ход миротворческого процесса. Ее можно увидеть в США, где консервативный конгресс затормозил деятельность правительства почти на целый год в своем рвении исполнить закон, но не закон страны, а «высший закон», по которому президенту можно объявить импичмент за проступки сексуального характера.

Женщины сегодня оказались между двумя конфликтующими силами: глобализацией и реакционными социальными движениями. Давление глобализации вытесняет их из деревень на фабрики и в зоны •переработки экспортного сырья, разрушая вековой порядок подчиненности и изоляции женщин. Местные патриархи, уступая свою экономическую и политическую власть глобальным силам, видят в этом разрушении традиционной семьи самый тревожный для них аспект глобализации и считают, что именно здесь они должны непременно утвердить свою власть или потерять все. Женщины находятся в условиях непримиримых противоречий: их одновременно тянут вперед, в рыночное будущее и толкают назад, в традиционное прошлое.

Писательницы-феминистки выражают это противоречие живым, запоминающимся языком и уже одним тем, что озвучивают эти проблемы, помогают другим женщинам осознать их. Но из-за этого они становятся мишенью для нападок традиционалистов, которые считают феминисток самым уязвимым из символов современности, угрожающих их власти и образу жизни.

Сеть Women's WORLD образовалась в 1994 году для того, чтобы защитить подвергающихся нападкам писательниц и усилить их голос. Феминистская сеть, которая в дальнейшем превратилась в Women's WORLD, начала создаваться в США, где в 1986 году, на конгрессе Международного ПЕН-клуба в НьюЙорке, пошатнулась наша уверенность в том, что женщины добились реального прогресса. (Международный ПЕН-клуб - всемирная писательская организация, основанная после Первой мировой войны). Норман Майлер, тогдашний президент Американского ПЕН-центра, сообщил прессе, что на конгресс соберутся «лучшие писатели мира». Конгресс широко освещался в прессе, ежедневно занимая первую полосу газеты Нью-Йорк таймс». Это необычно для США, где литературу, как правило, загоняют на последние страницы газет. Однако писатели, съехавшиеся на конгресс, обнаружили, что «лучшие писатели мира» - это почти исключительно белые мужчины из Европы и Северной Америки. Из почти 120 выступавших на конгрессе только 13 были женщины. Для американских писательниц это было тревожным знаком, в частности потому, что уже двадцать лет в стране развивался и набирал силу феминизм - и вдруг нам показалось, что нас отбросили назад, в 50-е годы. Двести из нас в обеденный перерыв собрались на спонтанный митинг в зале гостиницы, где проводился конгресс; мы разработали петицию для распространения среди наших коллег-писателей, созвали пресс-конференцию и отказались покинуть зал, пока нам не выделят несколько выступлений на закрытии конгресса.

Вслед за этим мы организовали Женский комитет при Американском ПЕН-центре. Мы с Грейс Палей были первыми его сопредседательницами. Хотя вначале мы столкнулись с некоторой оппозицией, тем не менее нашему комитету удалось организовать ряд настолько блестящих и популярных литературных мероприятий, что через год или два было признано, что Мы делаем честь ПЕН-центру. Несколько членов Женского комитета были избраны в правление Американского ПЕН-центра, а в 1989 году меня избрали вице-президентом и направили на Международный ПЕН-конгресс в Нидерландах. То, что там было очень малое число женщин-делегаток, указывало на необходимость в феминистской организации, и несколько из нас собрались, чтобы воплотить в жизнь идею Комитета писательниц при Международном ПЕНклубе. Международный ПЕН-клуб в то время возглавляли несколько пожилых мужчин-европейцев, чьи взгляды на эту проблему хорошо обобщил вице-президент из Франции: «Я люблю женщин, они мои музы - но зачем комитет?» Тем не менее ко времени Международного ПЕН-конгресса 1991 года в Вене мы убедили большинство делегатов, что было бы хорошо создать Комитет писательниц. Рождение Комитета писательниц было первым из многочисленных изменений, которые произошли с того времени в Международном ПЕН-клубе. Вслед за этим было избрано новое руководство и пересмотрен первоначальный устав ПЕН-клуба.

Я исполняла обязанности председательницы Комитета писательниц Международного ПЕН-клуба с 1991-го по 1994 год, в период, когда резко возросло число преследований писательниц-феминисток и серая впервые в России рассказала о том, что делала российская армия в Афганистане, была привлечена военными к суду. В 1993 и 1994 годах «пять хорватских ведьм», которых загребская желтая пресса обвинила в недостатке национализма, были выставлены на суд общественного мнения», в результате чего трое из пяти были вынуждены через некоторое время эмигрировать. В 1994 и 1995 годах Таслиму Назрин, которая в книге «Стыд» обличает организованную травлю индусского меньшинства в Бангладеш, правительство обвинило в том, что она оскорбила чувства религиозных мусульман, а исламские политики угрожали ей смертью. Она была вынуждена скрываться, и Международный ПЕН-клуб, в том числе Комитет писательниц, сыграл важную роль в переправке ее в безопасное место, в Швецию.

Рост влияния радикального национализма и политического фундаментализма, который иллюстрируют приведенные случаи, побудил нас задуматься о создании новой организации, которая более активно, чем это было возможно в рамках ПЕН-клуба, продвигала бы феминистскую программу борьбы за право женщин на свободу слова. На феминистских книжных ярмарках и конференциях мы установили контакты с писателями и издателями из Африки, Азии и Латинской Америки, которые не состояли в ПЕНклубе и хотели работать по проблеме гендерной цензуры. В 1994 году Паула Гиддингс, Ниночка Роска и я зарегистрировали организацию «Women's World» Всемирную женскую организацию в защиту прав, литературы и развития. Осенью того же года мы провели учредительную встречу, на которой присутствовали Ама Ата Айду (Гана), Марджори Агосин (Чили/США), Люси Фридман (США), Паула Гиддинго (США), Айша Лемзин (Алжир), Риту Менон (Индия), Ниночка Роска (Филиппины), Мариелла Сала (Перу) и я. Грейс Палей согласилась стать первой предсе дательницей нашего совета директоров.

Одним из первых проектов было написание нами анализа гендерной цензуры на фоне изменений ситуации в мире и издание его в виде памфлета «Сила слова: культура, цензура и голос», который мы привезли на Конференцию ООН по проблемам женщин в Пекине в 1995 году.

Затем мы начали работать над замыслом программы, которая была бы одновременно локальной и международной. Поскольку наши ресурсы были очень малы - на протяжении почти всей нашей истории я была единственным штатным сотрудником, - мы решили работать на основе партнерства с местными организациями. Мы начали разрабатывать эту стратегию в 1996 году, на нашей первой всемирной конференции по гендерной цензуре, которая состоялась в Конференц-центре Фонда Рокфеллера в Беллажьо (Италия). В настоящий момент в процессе формирования находятся наше партнерство с местными организациями в Албании, Аргентине, Гане, Индии, Италии, Перу, России, Южной Африке, Уганде и США, а также международные программы защиты и поддержки женщин в отдельных конкретных случаях цензуры, координация региональных программ, развитие печатной продукции и Веб-страницы. Все эти программы находятся на пересечении вопросов гендера и цензуры, которую мы определяем более широко, чем большинство правозащитных организаций.

Мы определяем цензуру как всякий способ, с помощью которого идеи и произведения исскусства, выражающие взгляды, которые не совпадают с доминирующей идеологией, не допускаются к предполагаемой аудитории. В любом обществе существует определенный уровень цензуры. При военной диктатуре цензура осуществляется военными властями: в коммунистической стране - государством, в общест ве с рыночной экономикой - силами рынка, хотя в тех случаях, когда их недостаточно, может также понадобиться вмешательство государства.

Гендерная цензура, как мы ее видим, гораздо шире и более распространена, чем официально организованный контроль. Она встроена в целый ряд общественных механизмов, которые заглушают голоса женщин, отрицают ценность их опыта и исключают женщин из политического дискурса. Цель такой цензуры - затуманить реальные условия жизни женщин и несправедливость патриархальных гендерных отношений. Она ставит перед собой задачу запугать писательниц, избирая в качестве мишени тех женщин, которые не хотят «знать свое место», чтобы тем самым заставить замолчать других. Среди тех, кто заставляет молчать писательниц, есть государственные чиновники и религиозные фанатики, однако существуют и другие силы цензуры: родители, которые считают, что не имеет смысла вкладывать деньги в образование дочерей, учителя, которые советуют девочкам ограничить свои амбиции материнством, издатели, которые не считают нужным публиковать книги, написанные женщинами, и критики, неспособные всерьез воспринимать произведения, созданные женщинами. Такое давление со стороны семьи или коллег приводит к самой распространеной форме цензуры - самоцензуре, когда держишь все внутри, не чувствуя в себе сил справиться с последствиями, которыми чревата правда, такими последствиями могут быть как потеря любви и обида близкого человека, так и тюремное заключение, ссылка или смерть.

Гендерную цензуру также можно проследить в экономических и политических приоритетах, которые попустительствуют глобальной женской неграмотности. Ужасающая неграмотность, в которой держат многих наших сестер, не просто случайное следствие бедности и непосильного труда - это общественный механизм, предназначенный для того, чтобы сохранялась дискриминация, а женщины были лишены общественного голоса. Нападки на женское образования являются проявлениями той же политической программы.

Подъем атавистических общественных движений означает, что открытая гендерная цензура становится все более очевидной в современном мире. Однако это не означает, что такое явление встречается лишь в традиционных сообществах. В Северной Америке и Европе также есть свои способы заглушить голос протестующих, свои методы подавления, которые сочетают в себе традиционализм с новым феноменом глобализации. США являют собой изощренный пример такого сочетания двух подавляющих сил.

Гендер и цензура в США

Хотя в США женщины преодолели наиболее очевидные препятствия, добившись наконец публикации своих книг и признания своих литературных дости жений, древние стереотипы очень живучи: главные литературные премии, как правило, достаются мужчинам; все еще сохраняется тенденция рассматринарушивших табу, по-прежнему обсуждают с точки зрения их морального облика, а порой даже и с точки зрения их внешности. Но все эти стереотипные проявления гендерной дискриминации - мелочи по сравнению с двумя главными факторами, влияющими на всех американских писателей; эти факторы - концентрация издательского дела в руках небольшого числа компаний и идеологическая война против всех культурных завоеваний 60-х годов.

За последние 15 лет издательское дело в США из относительно широкой и разнообразной отрасли, состоящей из многочисленных независимых издательств среднего размера, превратилось в индустрию, в которой доминируют три транснациональные медиа-корпорации. Большая часть издательских ресурсов сейчас сосредоточена в руках этих корпораций, которыми управляют лишь коммерческий интерес и культ знаменитостей. В этом мире известных писателей рекламируют, как фирменный товар; все более популярна система маркетинга книги еще до публикации в комплекте с другими формами продукции; авторы литературной или социальной направленности не представляют коммерческого интереса или считаются устаревшими; поэты и радикальные публицисты находятся на грани исчезновения как вид и сохранились лишь внутри университетов. То и дело возникают новые небольшие издательства, чтобы заполнить существующий вакуум, но разница в масштабах и ресурсах делает их неконкурентоспособными в условиях гегемонии корпоративных гигантов. Дополнительные трудности, во всяком случае для Феминистских писательниц, создает культурная война, которую последние двадцать лет ведут правые идеологи, располагающие почти неограниченным до ступом к деньгам и средствам массовой информации. Эту консервативную интеллигенцию в особенности волнуют перемены в положении женщин, меньшинств и гомосексуалов; они ведут кампании против всех книг, отражающих прогрессивную точку зрения по этим вопросам. В результате создается климат политической реакции, побуждающий издателей с большей охотой публиковать так называемых «пост-феминистов», тем более что те нередко могут найти себе финансирование среди «правых». Консервативные группы нападают на феминистские книги для детей и стремятся устранить материалы по половому просвещению из системы средних школ. Одна из моих книг под названием «Семьи» была изъята из программы первых классов школ штата Вирджиния после кампании, проведенной Христианской коалицией, - вслед за этим от книги отказался и издатель. Правые группы подвергают нападкам женские исследования, геевские исследования, аффирмативные действия и программы сексуального просвещения на уровне колледжей и университетов.

То же консервативное лобби добилось снижения всех федеральных расходов на социальное обслуживание, в особенности на социальные пособия и на образование. Это означает, что малоимущим в еще большей степени будет отказано в образовании, необходимом для получения доступа к печати, средствам массовой информации и для обретения общественного голоса. Такая цензура, проводимая экономическими методами, кажется настолько естественной, что в ней даже не узнают цензуру к примеру, за годы дебатов о социальных пособиях в средствах массовой информации почти ни разу не выступали люди, которые сами живут на пособие; за женщин, получающих социальные пособия, систематически гономическая цензура, которая лишает людей доступа к полноценному образованию, в сочетании со СМИ, которыми в настоящее время управляет лишь коммерческий интерес, фактически заглушили голос больших групп населения: малоимущих, меньшинств разного рода, а также всех тех, чьи идеи выступают против главенства всемогущего доллара. Поскольку большинство малоимущих составляют женщины и дети, одним из аспектов этого процесса является гендерная дискриминация.

Мир мыслей и действий

В своей книге «Кассандра» Криста Вульф напоминает нам, что Афина, богиня абстрактного мышления, не была рождена женщиной, но родилась уже взрослой из головы своего отца Зевса. Автор спрашивает, какой была бы «история мысли», если бы она родилась из какого-либо другого места, нежели из головы мужского божества? Какой была бы эта история, если бы женщины помогли сформировать ее? До недавнего времени политическая мысль была почти исключительно работой небольшой группы привилегированных мужчин, которые исходили из собственного жизненного опыта и мировосприятия. Большей части человечества недоступна даже грамотность, не говоря уж об участии в общественно-политических процессах. Об этом нужно помнить, когда политики обращаются к «священным традициям нашего народа» или «культуре наших предков».

Несмотря на то что феминистские организации существуют уже пару веков, крайне незначительное число женщин обладают временем и социальным пространством, необходимыми для развития их идей до уровня абстракции, которого требует «история мысли». Немногие из женских движений сумели обобщить свой опыт, поднять его до уровня стратегичес кого мышления и передать следующему поколению. Снова и снова возникают феминистские движения, которые добиваются некоторых перемен, а затем бызают смяты потоком консервативной реакции. Их достижения исчезают, как следы на песке, навсегда похороненные в бессловесной памяти и безвестных архивах, пока следующий феминистский подъем не начнет этот процесс снова. Это относится к движениям образованных женщин, это в тысячу раз больше относится к движениям простых женщин, работниц и крестьянок, которые оставили мало письменных свидетельств. Наши организации не сохранились, уроки нашей деятельности не были подытожены и переданы дальше, чтобы следующему поколению феминисток не приходилось «изобретать велосипед». Тот, кому приходится «изобретать велосипед», редко достигает уровня стратегического мышления.

Глобализация утяжелила то бремя, которое несут женщины, поскольку выживание становится все более трудным. Но одновременно с этим глобализация начала создавать условия для разрушения границ, условия, которые позволят глобальному женскому движению преодолеть свои исторические ограничения и выйти на новый этап развития. На протяжении большей части человеческой истории слишком незначительное число женщин были грамотны, чтобы сохранить опыт женских народных движений. Чтобы записывать, характеризовать, анализировать, требуется достаточно большое число женщин, умеющих читать и писать. Несмотря на все еще ничтожно низкую статистику грамотности, а также на регресс, вызванный глобализацией, в мире сейчас больше женщин, умеюписьменные произведения и наше мышление, они достигают стратегической массы - в итоге их становится уже слишком много, чтобы быть смытыми потоком реакции.

И если феминизм будет похоронен в одной стране, он может быть сохранен в другой, потому что мы стали глобальным движением; мы можем помочь друг другу выжить. Этого не было у предыдуших феминисток: движение суффражисток и женское трудовое Движение в начале двадцатого века пытались наладить международные связи, но им помешал недостаток средств и очень медленная связь; также их ос тановили две мировые войны. Сегодня, несмотря на нашу разрозненность, мы учимся вести глобальные кампании. Связанные сетью современных технологий коммуникации, мы можем теперь создавать много опорных пунктов одной и той же кампании.

Мы даже можем совместно разрабатывать стратегии, поскольку усваиваем стратегический образ мышления, к которому почти не имели доступа раньше. Мужчины, работающие в бизнесе, накапливающие недвижимость, участвующие в военных кампаниях и даже возглавляющие спортивные команды, имели возможность мыслить стратегически, строить долгосрочные планы, создавать организации, которые переживут своих основателей. Но женщины до недавнего времени не допускались к такой деятельности; мы не могли накапливать капитал или командовать армиями. Большинство из нас занимались сельским хозяйством для пропитания или рукоделием, ухаживали за детьми или вели домашнее хозяйство, зарабатывали мелкой торговлей, производством одежды или продуктов для мелких местных рынков. За века мелкомасштабного труда мы накопили опыт мышления, которое делает особый упор на передачу своей культуры, экономические знания, ценность человеческой жизни, важность отношений между людьми. Теперь, когда закончилось существование отдельной женской экономической сферы, когда женщины проникли в правительство, бизнес, спорт и даже вооруженные силы, для нас открылись новые источники практических знаний: мы можем соединить то, что мы уже знаем с крупномасштабными, долгосрочными стратегическими методами мышления, которые раньше были монополизированы мужчинами. Сочетая и изучая эти методы мышления, мы трансформируем их.

Наше видение будущего и глобальное женское движение

Сегодня глобальное женское движение выросло, стало международным, обширным, образованным и более способным мыслить стратегически, чем когдалибо в прошлом. У него есть потенциал научиться защищать женщин как от глобализации, так и от реакционных движений, которые нам угрожают. Но на настоящий момент это лишь потенциал, потому что нам не хватает самого главного - ясного, четкого и мобилизующего видения будущего и стратегического плана. Фактически у нас не одно глобальное женское движение, а несколько: • международное движение по охране здоровья женщин; победы этого движения запечатлены в документах конференций ООН в Каире в 1994 году и в Пекине в 1995 году, хотя достигнутое в этих документах оказалось нелегко воплотить на практике; международное движение за человеческие права женщин, которое заставило правозащитные организации признать, что насилие в отношении жен

• движение за экономическое развитие женщин, изменившее жизнь многих малоимущих женщин; международное Движение за политическое представительство, которое сосредоточено на юридических правах женщин и на продвижении большего числа женщин на правительственные посты; • международное экологическое движение и движение за мир, возглавляемые активистками из многих регионов, причем внутри каждого из этих движений действует феминистский кокус.

Хотя все эти движения добились значительных побед, они идут каждое своим путем, работая над своими проблемами, и нет общего видения будущего или общей стратегии, которые объединяли бы их. Не существует даже глобального форума или издания, где могли бы происходить такие стратегические дебаты. Кроме того, в их дискуссии отсутствуют культурные аспекты. Хотя именно культура является той сферой, в которой в основном идет наша борьба с традиционалистами, она, по непонятной причине, остается неохваченным аспектом в программах женской эмансипации.

Мы говорим об экономическом развитии, охране здоровья, равноправии, правах человека, экологии и мире - но женщинам требуется большее, нежели элементарное выживание, большее, нежели политическое представительство, большее, чем чистая вода и отсутствие войн. В 1912 году во время забастовки работников текстильной промышленности в г. Лоренс, штат Массачусетс, женщины-иммигрантки впервые выдвинули лозунг: «Нам нужен хлеб, но нам нужны и розы!» Никто в женском движении больше не говорит о розах. Тем самым мы допускаем большую ошибку: поскольку, по словам Мариеллы Сала, «устойчивое развитие, политическое равноправие и мир должны быть основаны на полноценном человеческом развитии, поэтому искусство и культура являются стратегическими вопросами».

Одна из целей сети Women's WORLD - обеспечить, чтобы «розы», то есть свобода выражения и культурное развитие, стали частью повестки дня глобального женского движения. Женщины-писательницы должны содействовать этому, поскольку нам без этого нельзя. Чтобы достичь этой цели, нам нужны Место, Деньги, Организация и Голос.

Место. Нам нужно наше собственное пространство во всем мире, «наша территория», как реальная, так и виртуальная; безопасное место, где мы могли бы собираться вместе, чтобы читать, писать, учиться и говорить; где мы могли бы говорить такие вещи, которые до сих пор никто не сказал, потому что негде их было говорить.

Деньги. Нам нужны собственные деньги, чтобы строить и сохранять нашу работу и нашу жизнь, деньги, которые позволили бы нам переехать из одной страны в другую в случае опасности. Ситуация в сегодняшнем мире настолько нестабильна, что любая страна может радикально измениться всего за несколько лет. Нам нужно сохранить наши идеи.

Организация. Нам нужны местные, региональные и международные сети, чтобы преодолеть изоляцию, чтобы громче звучали наши голоса и чтобы нашим противникам было трудно заставить нас замолчать или сорвать нашу работу. Нам нужно работать в коалиции с другими женскими организациями и борцами за свободу слова.

Голос. Нам нужны наши собственные средства массовой информации, чтобы наш голос был услышан: издательства, журналы, радио и телевизионные обходим доступ к основным средствам массовой информации, чтобы мы не оставались в изоляции.

Видение будущего

Десять лет назад, в 1989 году, когда я начинала работу на международном уровне, у меня появилось видение будущего. Оно пришло ко мне в довольно мрачный период моей жизни, когда я пыталась найти способ уйти от моего второго мужа. У меня не было ни денег, ни дома, было двое детей на руках, я очень мало писала «на продажу», потому что была одержима идеей построения международной сети. Однажды вечером я сидела одна у себя в комнате и почти в отчаянии спросила себя: «Зачем я этим занимаюсь? Может быть, я не в своем уме?» И тут ко мне пришло видение. Я увидела озеро среди темного елового леса - такой лес растет в северной части моей страны. В густом еловом лесу не могут жить другие растения. Ели высасывают из почвы все соки, они растут так близко друг к другу, что не оставляют места для других растений. В еловый лес не проникают лучи солнца, там душно и бездвижно.

Посреди этого леса я увидела озеро с прозрачной голубой неподвижной водой. Ни рыба, ни лягушка, ни птица не нарушали глади его поверхности. Оно было как лист стекла. И вдруг из ниоткуда в середину озера упала галька по воде пошли круги. Вопреки всем законам, круги все расходились и расходились по воде, становясь все мощнее по мере роста, пока не достигали берегов, где почти у самой поверхности воды росли ели. Но круги не останавливались у берега, они распростанялись дальше, по земле, и вот некоторые из деревьев начали падать.

Это было похоже на те фильмы, в которых показывают, как растет и раскрывается цветок: все происходило очень быстро, хотя я знала, что времени должно было пройти много. Деревья падали, и в чащу леса стали проникать лучи солнца; подул ветер, воздух стал чище, вода засияла. Я услышала жужжание насекомых, травы и цветы выросли на опушках, затем поднялись другие деревья: дуб, клен, дикая яблоня, каштан, рябина, цветущий сумах. Появились зайцы и белки, малиновки и сойки; олень пришел напиться воды, по озеру поплыли утки и гуси, цапли опускали клювы в воду, всплескивала рыба. Лес ожил.

И тогда я сказала себе: «Что это означает?» Как только я задала этот вопрос, я уже знала на него ответ. Деревья - это слова мужчин. Круги на воде это слова женщин. А мы те, кто осознанно хочет изменить мир, - мы тот самый камешек, брошенный в воду.