Алекс Сангер

Наследник великого дела

Маргарет Сангер очень удивилась бы, узнай, что ее внук Алекс, которого она видела в последний раз еще подростком, посвятил себя делу ее жизни. Александр Сангер - президент нью-йоркской Ассоциации планирования семьи и Международного центра, носящего имя его знаменитой бабушки. «Она оставила после себя такой колоссальный след, который просто необходимо заполнить, - говорит он. - Я часто думаю, как ей было трудно, когда она открывала в 1916 году свою клинику в Бруклине. Тогда было невозможно даже обсуждать вопрос о контроле над рождаемостью. Но и спустя два поколения мы все еще боремся за право свободно разговаривать с женщинами о здоровье репродуктивных органов и о том, как избежать нежелательной беременности».

Я знакома с Алексом около пятнадцати лет. Прочитав статью О.Осколковой о Маргарет Сангер, я поехала к нему в контору, которая находится в Манхэттене. Мы говорили о его бабушке и о работе Ассоциации планирования семьи.

Я слышал ее последнюю речь на международной конференции, посвященной планированию семьи, ньюйоркской гостинице Уолдорф, кажется, в 1961 году. Мне было тогда лет тринадцать-четырнадцать, а ей уже за восемьдесят. В зале сидели знаменитости и очень важные персоны. Было много выступавших, и, признаться, их речи показались мне тогда очень скучными. Потом мой отец вывел на сцену бабушку - она отдыхала где-то наверху: к тому времени у нее было несколько инфарктов и еще

куча всяких болезней. Она медленно вышла, опираясь на руку отца, ее осветил огонь рамп, и зал разразился аплодисментами. Она говорила десять минут без всяких записок. Зал затаил дыхание. Впечатление потрясающе! Маргарет была невысокого роста; прекрасные рыжие волосы; свежий «ирландский» цвет лица, мягкий голос, всегда элегантна. И никогда не повышала голоса, даже если мы, ее внуки, вели себя не лучшим образом. - Вы часто видели ее в те годы?

Мы жили на северо-восток от Нью-Йорка, а она на юго-западе, в Аризоне. Раза два в году она приезжала к нам, и мы изредка навещали ее. Теперь я жалею, что так редко ее видел.

Что в конечном итоге толкнуло вас на эту стезю? Вы, наверное, занимались многим другим до того, как отдали себя делу, у истоков которого стояла ваша бабушка?

Да, это так. Бабушка умерла, когда я учился на втором курсе. Некролог оказался для меня откровением, отец многого не рассказывал мне о ней - не хотел или не мог. Моей специализацией в университете была американская история, и я решил воспользоваться открывшейся мне замечательной возможностью - изучить жизнь бабушки. Так я написал свою диссертацию. До меня никто не касался архивов бабушки после ее смерти - ящики с рукописями и документами еще только распаковывались и разбирались. Она хранила все: дневники, письма от отца, которые он писал ей еще ребенком, письма своих возлюбленных...

Возлюбленных? Она разошлась с мужем? Да, а через несколько лет вышла замуж за богатого промышленника, который помогал ей финансировать движение за контроль над рождаемостью. Но именно первый муж, мой дед, ввел ее в радикальные политические круги. Знакомясь с социальными и философскими аспектами проблемы рождаемости, она почувствовала вкус к политической борьбе. И постепенно пришла к мысли о необходимости создать движение в защиту планирования семьи. Дед был знаком со многими радикально мыслящими деятелями того времени. И на его долю выпала в высшей степени почетная обязанность: он отсидел в тюрьме раньше бабушки. Думаю, она так и не смогла простить ему, что он попал за решетку до нее. Это было переломное время. Бабушка жила в Англии в изгнании, федеральное правительство обвинило ее по девяти пунктам в подрыве нравственности: она издавала газету «Женский бунт». Дед дал один из ее памфлетов Энтони Комстоку, великому искоренителю пороков, за что и был препровожден в юрьму. Это привело к трем знаменательным последствиям. Во-первых, дело приняло столь широкую огласку, что бабушка смогла вернуться в Америку. Во-вторых, Во время суда Комсток простудился, слег с воспалением легких и спустя неделю скончался. И третье - четырехлетняя дочь бабушки, Эйджи, тоже заболела воспалением легких. И тоже умерла - через неделю после ее возвращения. Для бабушки это был страшный удар, она чувствовала себя такой виноватой. После этого жизнь ее круто переменилась. Федеральное правительство сняло свои обвинеНИЯ В нарушении нравственности как можно сажать в тюрьму женщину, понесшую такую утрату!

А сейчас вам доводится слышать имя вашей бабушки?

Очень часто. Только вчера журнал «Тайм» и телеканал Си-би-эс опубликовали имена 20 самых влиятельных лиц ХХ века из списка ста лидеров. Среди них Теодор, Франклин и Элеонора Рузвельты, Уинстон Черчилль, Маргарет Сангер, Ганди, Папа ИоаннПавел, Ленин, Михаил Горбачев, Лех Валенса, Маргарет Тэтчер. Как видите, бабушка принадлежит к самой избранной компании. В ней видят великую историческую личность, хотя и противоречивую, ведь люди в нашей стране еще не совсем ясно представляют себе, за что она выступала.

16 Почему вы так думаете, Алекс?

Потому что мы как нация и страна неоднородны и по-разному смотрим на секс и сексуальность, женщин и пол, расы и даже детей. У нас нет единого подхода ко всем этим проблемам, а деятельность моей бабушки как раз касалась самой их сути. У нас в стране мощным фактором является религия. В других странах официально считаться верующими может гораздо больше людей, но В Америке религия - не формальное дело для людей самых разных конфессий. Протестанты крайнего консервативного толка и католики - серьезная политическая сила, а согласно их догмам контроль над рождаемостью и аборты - смертный грех. За этим стоит убеждение, что женщины - граждане второго сорта, что их место дома, их социальная роль ухаживать за мужчинами и растить детей.

Расовый вопрос тоже причастен. Планирование семьи и аборты стали незаконными главным образом под влиянием волны ирландских иммигрантов в XIX веке. Врачи пошли на насилие, потому что на аборты и вообще на контроль над рождаемостью отваживались только медицинские сестры. Врачи хотели прекратить этот бизнес. Для моей бабушки это был самый трудный участок борьбы - надо было вовлечь врачей в битву за разрешение абортов.

У этой проблемы есть и политический аспект. Посвященная контролю над рождаемостью конференция, которой направил послание президент Кулидж, - историческое свидетельство того, что республиканцы первыми повернулись к этой проблеме, обогнав демократов; правда, за последние пятьдесят лет эти партии не раз меняли свои позиции. Франклин Рузвельт опирался на конгрессменов-католиков и на городской электорат и не осмеливался взглянуть правде в лицо. Моя бабушка агитировала Элеонору Рузвельт, а уж та агитировала президента, чтобы он узаконил в стране планирование семьи. Но он неизменно отвечал: «Ничего не могу поделать. Меня вышвырнут из Белого дома». Так что контроль над рождаемостью так и не стал частью нового курса Рузвельта, к огорчению моей бабушки. Барри Голдуотер, консерватор допотопных взглядов («Государство, не лезь в частную жизнь»), был самым горячим сторонником бабушки. Совсем недавно, в прошлом году, он заявил: «Аборты - не ваше собачье дело, господа правители!» Вот уж точно - глас вопиющего в пустыне, то бишь среди республиканцев.

- Вы еще не ответили на мой вопрос: что вас побудило вступить на эту стезю?

- Я окончил юридический факультет и четырнадцать лет занимался юридической практикой, потом три года работал для фирм, производящих пластик. Но меня приводили в ярость выступления Рональда Рейгана и Джорджа Буша против абортов и контроля над рождаемостью, их явное желание подорвать национальную программу планирования семьи. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, была их попытка заткнуть рот врачам, диктовать им, что они могут и чего не могут своим пациенткам об абортах. Я был тогда членом совета директоров Нью-йоркского департамента планирования семьи. И когда исполнительный директор подал в отставку, я сказал совету: я готов взяться за эту работу. И совет не стал возражать.

Каковы ваши цели и задачи?

- Хотя официально наша деятельность ограничена Нью-Йорком, но мы уже давно перешагнули рамки города и вышли на общенациональную и международную арену. Наши цели - развивать исследования в области противозачаточных средств и производства абортов, способствовать широкому внедрению способов планирования семьи и финансирования на нынешнем уровне медицинского обслуживания в нашей стране, где больший упор делается на сдерживание роста стоимости медпомощи, чем на развитие превентивного здравоохранения.

Здоровье Мы все время ведем оборонительные бои в Конгрессе и в законодательном собрании штата в Олбани. И не смотря ни на что стараемся как можно шире внедрять программы сексуального просвещения школьников в городе и во всей стране. Мы пишем совершенно новые методики и знакомим с ними учителей, родителей и священников, чтобы они могли лучше доносить подросткам основы этого знания. А через ООН распространяем результаты наших исследований за границей, в тех странах, которые обращаются к нам за помощью. Мы работаем в шести-семи странах Южной Африки, на Филиппинах, в Монголии, Папуа Новой Гвинее и планируем вместе с агентствами ООН охватить своей деятельностью среднеазиатские страны.

Не хотите ли вы сказать что-нибудь конкретно для читательниц из России?

--Расскажу одну историю, которая меня очень огорчила. Наша клиника в Бруклине обслуживает большой район, включая Брайтон Бич. В прошлом году у нас была пациентка, которая недавно эмигрировала из бывшего Советского Союза. Она обратилась в клинику, чтобы сделать двадцать четвертый аборт. Можете себе предста вить: аборт для нее - единственное средство планирования семьи! Мы не успели охватить ее своей системой контроля над рождаемостью. Иммигранты ставят перед нами огромную задачу.

Телефонный звонок прервал наш разговор. Алекс ведет очередное сражение с властями Олбани и всю Вторую половину дня будет уговаривать депутатов голосовать против законопроекта, который лишает женщин права прибегать к аборту на последних месяцах беременности, когда имеются серьезные показания. Выйдя на залитую солнцем улицу, я подумала: да, Маргарет Сангер была бы очень удивлена, но еще больше горда своим внуком.