концерт Deep Purple

Бывают музыканты, которых крайне трудно воспринимать как музыкантов. Классический пример – Deep Purple. Для меня этот бэнд – прежде всего надпись на крышке магнитофона. Мой брат купил в магазине «Канцтовары» трафарет-переводилку (были такие бумажки с буквами: почеркаешь по букве шариковой ручкой – она и прилипнет к твердой поверхности). Переводилка была самого большого размера и самого ядовитого синего цвета. Потрудившись четверть часа, брат украстил катушечный магнитофон исполнской надписью «ДИП ПЕРПЛ». Трафареты с латиницей в магазинах в ту пору, видимо, не продавали.

Для большинства слушавших Deep Purple тогда заветное название было нагружено совершенно иными смыслами. От волосатых монстров, чьи силуэты были с трудом различимы на мутных фотках, веяло ароматом свободы. Нехитрый гитарный рифф из «Smoke On The Water» воспринимался как песня протеста. Тонкостей звукоизвлечения Ричи Блэкмора и органных соло Джона Лорда в десятой перезаписи с бобин на бобину было не разобрать. Главное, что это было громко, это было жестко и это было cool.

С тех пор они десять раз расходились и собирались вновь. Неуживчивого гитарного гения Ричи Блэкмо-

ра окончательно сменил талантливый ремесленник Стив Морс. Они заметно постарели, да и мы моложе не стали. Кто станет сегодня всерьез вслушиваться в эти громокипящие звуки? Deep Purple стали просто частью потребительской корзины ушедшей эпохи – наряду с клешами, плавлеными сырками и портвейном «Три семерки». Сколько раз приедут они в Москву, столько раз соберут аншлаг. Люди придут, чтобы уловить забытые запахи и звуки. Но не выйдет. Дух свободы дышит, где хочет. А Deep Purple остаются просто изобретателями хард-рока. Строчкой в энциклопедии. Надписью на крышке магнитофона.

Юрий Сапрыкин Спорткомплекс «Олимпийский», вс 9 апреля, 19.00