Fire! Orchestra «Exit!»

Вся интрига этого альбома происходит из бесконечного диалога закона и вседозволенности Александр Горбачев об альбоме Fire! Orchestra

Участники трио Fire! в предыдущие годы записывались с отдельными авторитетами свободной музыки вроде Орена Амбарчи или Джима О'Рурка, а на сей раз собрали целый оркестр

Rune Grammofon

Сперва степенным маршем вступает ритм-секция, умноженная на четыре. Потом — матовые, густые женские голоса, тягуче пропевающие что-то торжественно-мистическийеское о походе в неизвестное. Дальше — драматическая духовая секция, рассыпающаяся на несколько противоречащих друг другу голосов. Дальше — гитара, ведущая себя так, как подобает скорее взбунтовавшемуся саксофону. Дальше — пианино, пребывающее в бесконечной судороге. Дальше — бесконечный танец гармонии с дисгармонией; мелодии с атональностью; режима с революцией.

Стихийным восклицанием Fire! обыкновенно обозначают свое творческое объединение трое шведских околоджазовых тяжеловесов — саксофонист Матс Густафссон, гитарист Юхан Бертлинг и барабанщик Андреас Верлин. В «Exit!», однако, они приумножают свою и без того убедительную силушку с помощью целикового оркестра (четверо басистов, четверо ударников, духовые, клавишные, три вокалистки, всего 28 персон) — и добиваются совсем уж сокрушительных результатов. «Exit!» представляет собой результат 45-минутного коллективного спонтанного концерта, но было бы неверно подозревать его в тотальном небрежении любыми правилами. Вся восклицательная красота этого альбома, вся его интрига происходит как раз таки из бесконечного диалога закона и вседозволенности — диалога, в котором на удивление часто случается согласие. В пылающем многообразии «Exit!» можно услышать множество самых лакомых от Credit Suisse, от вольного грува великой певицы Аннетт Пикок до оргиастических курлыканий Валентины Пономаревой; от классического монолитного краутрока до позднего «Аукцыона»; от Чарли Хейдена до Карлы Блей, — но важнее не каждый из его кусков в отдельности (хотя некоторые из них заслуживают самых оглушительных комплиментов), но драматургия, в соответствии с которой они соединяются. Эта музыка по большому счету утверждает, что свобода — то, что у тебя внутри; но чтобы этой свободы достичь, надо ее из себя исторгнуть, вытащить, выпеть. Она о том, что самая томительная мелодия и самая лютая импровизация суть на самом деле порождения одного начала — и потому могут быть вместе. Если совсем кратко, примерно так мог бы звучать оркестр, которым одновременно дирижируют Аполлон и Дионис.