КОЛОСКОВ

Вячеслав Колосков руководил не только российским футболом, но и советским, причем с 1979 года, когда он был назначен начальником управления футбола Спорткомитета СССР. На фотографии: Вячеслав Колосков и Олег Романцев в 1997 году

Сборная России довольно заметно уступала в классе породившей ее сборной СССР, зато у постсоветского футбола был видный представитель — Вячеслав Колосков, которого в ФИФА звали Доктор, а в прессе — Колосоккер. Колосков дружил с Авеланжем и Квантришвили, Блаттером и Тохтахуновым — и в условиях тотального безденежья умудрялся как-то держать на плаву нахватавшую пробоин сборную. Есть разные гипотезы насчет того, как именно он это делал, но ясно одно — с 1992 по 2005 год в России была эпоха Вячеслава Колоскова.

Вячеслав Колосков, президент Российского футбольного союза (1992-2005) — Вы были первым и самым популярным президентом в истории РФС. Что вы считаете своим главным успехом?

— Главное достижение в том, что мы были единственной федерацией в странах бывшего СССР, которая не развалилась после распада Союза. Мы сохранили целостность футбола. Когда повсюду массово закрывали стадионы, ликвидировали детские школы, интернаты, у нас все продолжало работать. Плюс мы сохранили все сборные команды — в том числе детские, женские и все остальные. Мы первыми создали профессиональную футбольную лигу, которая объединила лучшие клубы. За семь лет до государственной административной реформы мы образовали межрегиональные федерации футбола, это прообраз федеральных округов. Мы были первыми, кто пе-решел на хозяйственный расчет и ни копейки не просил у государства. Я уже не говорю о том,

Вячеслав Колосков после тринадцатилетнего пребывания во главе Российского футбольного союза уходит в отставку. На его место приходит бывший президент «Зенита» Виталий Мутко

с компанией Reebok. Чуть позже именно это привело к забастовке многих игроков сборной и знаменитому «Письму четырнадцати».

— В том числе. Назревала ситуация почти по-литическая. Многие футболисты тогда уже играли в Европе, у них были свои амбиции, подкрепленные контрактами. У нас был свой регламент, которому легионеры подчиняться не хотели. Изза того что эти непрофессионалы начали качать права, отказываться играть в форме Reebok и следовать договору, случился конфликт.

— Ну еще футболисты жаловались на маленькие премиальные и просили вернуть в сборную Анатолия Бышовца. Вас это злило?

— Дико злило. Я очень жестко выступил по этому поводу и дал понять, что во многом эта была инициатива самого Бышовца. Никаких прямых доказательств не было, но косвенные — были. И я открыто сказал о его интригах на пресс-конференции. А еще сказал, что сборная — это не акционерное общество и не может выбирать себе тренера.

— На той пресс-конференции среди прочих присутствовал Отари Квантришвили, известный криминальный авторитет. Что он там делал?

— Он не имел никакого отношения к футболу и попал туда случайно. Если помните, тогда формировалась Спортивная партия, в руководстве которой был Никита Симонян. Отари Витальевич, который, кстати, был мастером спорта по греко-римской борьбе, как раз занимался этой партией и по какому-то делу пришел в Олимпийский комитет, в одном из залов которого шла наша пресс-конференция. Его туда никто не приглашал, он пришел сам, послушал, а потом выступил: «Если бы у нас в борьбе был такой конфликт, мы, во-первых, поддержали бы тренера, что и сделал Колосков, а, во-вторых, на дух не подпустили бы этих бунтующих спортсменов к команде».

— Многие считают, что Квантришвили был вашим близким другом и поэтому принял вашу позицию.

— Я его знать не знал. И никаких отношений у нас никогда не было.

— Те же люди говорят, что правление Колоскова — время, когда криминальные структуры подобрались к футболу очень близко.

— Еще один бред. Вы задаете глупые вопросы. Я не знаю, откуда берутся все эти слухи — про авторитетов, про коррупцию. Если бы у меня были какие-то связи с криминалом, я давно сидел бы за решеткой. Я это прекрасно понимал и никогда не общался с этими людьми. Поэтому никаких

криминальных структур и коррупции в российском футболе не было.

— Не было коррупции? Вы понимаете, что на этом месте многие схватятся за животы?

— А чего здесь хвататься? Коррупция — там, где деньги, а у нас денег не было.

— Как часто вы смотрели матчи первой и второй российских лиг?

— Мой принцип был таким: раз в год я проводил трехдневные совещания в регионах и, естественно, посещал игры и высшей, и низших лиг. Понятно, что на высшую ходил чаще, но и на другие тоже. Было ли мне интересно? Естественно, нет. Но надо же знать, что происходит.

«ВЫ ЗАДАЕТЕ ГЛУПЫЕ ВОПРОСЫ. Я НЕ ЗНАЮ, ОТКУДА БЕРУТСЯ ВСЕ ЭТИ СЛУХИ — ПРО АВТОРИТЕТОВ, ПРО КОРРУПЦИЮ. ЕСЛИ БЫ У МЕНЯ БЫЛИ СВЯЗИ С КРИМИНАЛОМ, Я ДАВНО СИДЕЛ БЫ ЗА РЕШЕТКОЙ» — Почти все футболисты, игравшие в 1990-х в низших дивизионах, говорили и о договорняках, и о коррупции.

— Кто говорил? Я никогда не верил в то, что у нас есть коррупция. Почему вы смеитесь?

— Потому что это смешно.

— Где ваши доказательства? Журналисты — интересные люди. Где эти тысячи футболистов? Если бы коррупция была, все сидели бы в тюрьмах. Раньше отношения между тренерами были другими. Все были друзьями. В Сочи все жили в одной гостинице «Кармелия», дружили и общались. Никто из этих людей не мог сделать друг другу подлянку. Поэтому я не слышал ни о какой коррупции и всегда буду это доказывать. Что вы можете мне возразить?

— Андрей Червиченко, бывший владелец «Спартака», открыто говорил: в 1990-е судьи стоили от 100 до 300 тысяч долларов. Футболист Карапет Микаелян рассказывал о трюках арбитра Игоря Синера. О договорняках говорил Геннадий Тумилович, бывший игрок «Жемчужины» и красноярского «Металлуга». Этого мало?

— Знаете, у меня нет времени заниматься этой х...ней, я не для того приехал сюда сегодня. Есть другие вопросы? Интервью: Виталий Суворов