«Наадя»

но из-за того, что он не такого роста, как лошадь, ему это недоступно, и он катает детей, и считает круги, и сходит с ума. То есть желание петь было всегда. И сидело внутри долгое время, до тех пор пока я не пошла в вокальную студию, где меня заставляли исполнять песни, которые я не выбирала. Надо было танцевать, наряжаться в желтый костюм, выступать перед нефтяниками на всяких праздниках... Все это надолго у меня отбило желание заниматься музыкой. Даже когда мы начинали Moremoney, мне приходилось бороться с ощущением, что я выхожу в желтом костюме на сцену.

— Ну а если возвращаться к традиции? Мне вот кажется, что ваша манера чем-то советских певиц 1960-х годов напоминает в своей возвышенности и отстраненности. Ну и наверняка вас будут сравнивать с Земфирой.

Грицкевич: Вся эта музыка в моей жизни была, конечно. Мне очень нравится альбом «Вендетта», он в свое время стал для меня настоящим откровением. Пока открыто никто не сравнивал, но все время спрашивают: «Не боитесь, что будут сравнивать?» — и как будто этим уже сравнивают.

— А если о глобальном контексте говорить? «Наадя» же очень хорошо вписывается в эту всю новую очеловеченную электронику — от Джеймса Блейка до Caribou. Почему все вдруг начали искать в компьютерах душу?

Калашников: По-моему, Kode9 сказал о каком-то треке, что это как будто машины плачут. Вот

мне кажется, что новое поколение музыкантов обратило внимание на то, что ты можешь добиться от синтезаторов каких-то невероятных эмоций. Просто даже нажимаешь на кнопку, крутишь ручки — и оно летит. Прошла очарованность машинами как таковыми, которая была в 1970-х, — и стало видно, что в них тоже можно найти душу.

Грицкевич: Когда синтезаторы только появились, всем же казалось, что это все, смерть музыки. Я смотрела недавно документальный фильм про The Human League, Depeche Mode и все это поколение — им приходилось доказывать, что то, что они делают, тоже называется музыкой и эта музыка может быть эмоциональной. Собственно, некоторые до сих пор считают, что не может. Мы вот недавно ездили на фестиваль в Бразилию и познакомились с одним музыкантом. Спросила про новый альбом Caribou, а он и говорит: «Я вообще не слушаю электронную музыку, я не признаю то, что не исходит из-под твоих пальцев». Ну как же так?! В общем, мы, видимо, в том числе этому парню пытаемся доказать, что электронная музыка может быть живой. Судя по вашему вопросу, более-менее получается. • «Наадя» «Наадя» (Kometa Music)