Буерак

Саша: У нас не все песни — троллинг!

Артем: Я почему-то вспомнил фильм «Такси-блюз», там сцена была, где Шлыков учит героя Мамонова: «Гони чернуху! Вот плохо тебе, ты отожмись двадцать раз. Не помогло — отожмись еще двадцать!» И у нас вот так же. Очень грустно, что для кого-то постпанк скатился в шуточки сплошные. Взять группы 80-х годов — о чем они пели? О том, чем жили, о своих настоящих чувствах. Ну ладно там «Вхоре», но даже тупо в «Буераке» меньше глубины, чем в группах тех лет. А сейчас такое ощущение, что само время обязывает делать нечестно.

Ты не можешь спеть от первого лица? Артем: Я могу, конечно, но просто не вижу в этом смысла. Может, надо, конечно, пожить еще, получить жизненный опыт. По улице ходить и получать по жопе не хочется, проще дома сидеть и выдумывать интересные ситуации. Хотя, наверное, получить по голове в жизни все-таки полезнее, чем этот постмодерн городить.

Перед поездкой я много слышал, что Новосибирск довольно опасный город. Иду по улице, думаю, не похоже как-то. А потом поднимаюсь в гостиницу, вижу на окнах следы от пуль и понимаю: да нет, не показалось все-таки. У вас какое у самих впечатление от места проживания? Артем: Когда мне было лет 16, наверное, я увлекался всяким готик-роком и друзьям с одним чуваком, который эту страсть мою разделял. Но жил он на ... [далекой] окраине, шестой микрорайон Новосибирска, самый последний. Там остановка, магазин и три девятиэтажки, а дальше вообще ничего, мир кончается. И совет один только: выходишь из маршрутки — и быстрым шагом в нужный подъезд, ни с кем не разговаривая по дороге. И на каждой лавке гопники, которые каждому молодому чего-то в дорогу кричат, привлекая внимание. Так вот, договорились мы с этим парнем, приятелем моим, встретиться, он приехал в гоповском таком пухане, с челкой-ресничкой, но в черных очках и со шмотником Lacrimosa. Никаких диссонансов нет, ему ... [все равно]. Куда пошли, легко догадаться — в подъезд. И он мне рассказал, что у него рядом клуб был «Щука» и его одноклассники туда ездили на выходные только ради того, чтобы подраться с кем-нибудь. То есть вся публика была к этому готова, и люди ходили не баб снимать или транс слушать, а чисто ... [порубиться]. А клуб сгорел не так давно.

Саша: Университетская среда не сильно лучше, если честно. Я знаю массу людей, которые учатся на четвертом-пятом курсе и скупают русскую фантастику тоннами. То есть русская классика для них паша, а вот про киберэльфов почитать двадцать томов — самое то. Ну это еще не самый худший случай, многие вообще ничем не интересуются, только водку пьют.

Артем: Вспомнил, тут на днях новость из Новокузнецка прочел. Там тип откинулся с зоны и пошел бухать с друзьями старыми на улице. Выпили, обнялись, а какая-то девушка пошутила, что он гей. Он обиделся и всех собутыльников порезал, а того, с кем только что обнимался, друга своего, так и вовсе убил. Это вот очень похоже на образ нашего героя из Усть-Чилима. То есть это даже не отсутствие иронии, это какая-то ... [глупая] рыцарская честь у человека.

Вас пытались к стенке припереть за блатную составляющую? Саша: Если спросят, то мы вывезем за все это. У нас здесь не то чтобы сказка. Мы пересекаемся постоянно с зэками и рабочим народом.

Артем: У нас в песне «Пролетариат» описывается жизнь такого человека, который книжек не читает, а ... [работает] на заводе каждый день с утра до ночи. Он каждый день честно долбит камни и не ищет

легких путей разбогатеть — и вот способит он по сторонам и видит, что те, кто ворует, у тех все хорошо, один разбогател, другой поднялся. Но он говорит себе, что так жить стыдно, и остается там же, где был. Это я искренне, потому что мне это все понятно — мы же не росли в столице, и хоть никакой особой жести в нашей жизни не было, но так, если подумать, все время — в школе, на работе, где угодно — постоянно ... [лицом] в грязь ... [окунали]. И ориентиры от этого сбиваются очень сильно: ты в Сибири общаетесь с людьми — и от них злоба какая-то идет. Все неудачники, у всех несбывшиеся мечты, утраченные перспективы. Ну нам вот повезло, мы ездим куда-то, играем, но наши знакомые уже на нас смотрят как на полных уродов. Делают про нас мемы, что я придурок конченый; вот почему это? Откуда столько желчи?

Саша: Жить не получается нормально — говоришь кому-то «здравствуйте», а в ответ «че ты сказал?». А если наезжаешь, вызываешь на разборку, то все сразу как по маслу.

**Вы не находите, что группа «Буерак» своим существованием и обширным га-

строльным графиком свидетельствует об ослаблении всей этой криминальной истории в России?

Артем: Конечно. Это абсурдный пережиток прошлого. Мне кажется, что все это сродни той истории с «рашн криминал тату», которые очень опосредованно к редальным зэковским наколкам относятся. Да и вообще, раз наступило время, когда это стало сравнительно позволенным и безнаказанным, то почему и бы нет, собственно? Риск — это круто, конечно, но мы реально не какие-то панки идейные, готовые на все. Ладно бы за что-то серьезное, но за приколы на перо садиться не хочется, нет, спасибо.