Камни и дрова

эпоха дров

Нехорошо «говорить под руку», когда Москва так беспрецедентно чистится-строится, однако истина дороже: русские не любят камня, не чувствуют его и строить из него, по большому счету, так и не научились.

Утверждение можно смягчить: отношения русских людей с камнем напряжены и затруднены, взять хотя бы тот камень на распутье, что предлагает добру молодцу варианты на выбор, один другого хуже. Сизиф — не наш герой, и третий поросенок не мог быть русским даже по бабушке. Ни в одном из русских монастырей не стали бы искать «философский камень», по определению.

Деревни были деревянными. И город огораживался поначалу частоколом либо присыпанными землей деревянными срубами так и говорилось: «городить стену», «срубить город». Топор в руках русских, будто приросший к ладоням, умел все. Дерево любили - его гулкость, цвет и запах стружек, его пользу и тепло. И божищи дохристианские делались из гигантских чурбанов, а не тесались из камня. Чтобы в случае чего зажигались от молнии, но только не шли камнем ко дну.

Конечно, можно указать на географию, на условия обитания, но ведь и Германия дремуча была лесами. Так или иначе, по каким-то причинам ВосточноЕвропейская равнина не успела вовремя узнать и полюбить камень. Горы маячили где-то по краю, как Уральский Камень, «ветер с Камня», «за Камнем Сибирь». Базальты для брусчатки, пиленый белый камень для строительства, каррарский мрамор и отделочные породы, кораллы для девичьих бус добывались где-то и привозились из-за горизонта.

Русские города горели не реже, чем в наше время верхние жильцы заливают квартиры нижних соседей. Выгорали улицы и слободы. Так что последний запомнившийся пожар Москвы, сломивший дух Бонапарта (корсиканца, он и умер на скале в море), являлся лишь суммой предыдущих (или последующих). Все ценное держалось горожанами в земле, в горшках, рылись потом в пепелище. А заготовленный комплект бревен завезти да дом поставить - уже через пару-тройку лет от всепожирающего пожара не осталось и следа.

Запад учился строить у римлян, греков и мавров (в период их расцвета). Достаточно один день провести в самом заштатном итальянском городишке, чтобы на уровне физиологии ощутить, чем может и должен быть город, на что способен правильно понятый камень. О копировании не может быть и речи в лучшем случае будут получаться доходные дома, особняки Рябушинского либо еще чего похлеще «в мавританском стиле». Но фиаско в чуждой им среде терпели поначалу даже физически перенесенные сюда итальянцы. Трудно принять «их» Кремль, этот итало-татарский продукт из чередующихся задастых, с нарушенными пропорциями, круглых пирамидок и квадратных шатров. Памятник истории — да! Крепость? Без сомнения. Шедевр зодчества? Увольте.

Срабатывал архаический (или же «детский») стереотип красоты как украшенности, раскрашенности, искусности как искусственности. Соблюди пропорции и получится Третьяковская галерея, а не Исторический музей — с уродливым кирпичом, прикидывающимся резным деревом, и подслеповатыми северными оконцами. Последнее, правда, уже климат, и с этим ничего не поделаешь.