[Без Заголовка]

Маршем прошли краешком через Грозный. Кажется, через Заводской дунули, скорость под сто... Я только раскатал губу поснимать с бэтээра руины - фигушки, едва на броне удержался. Витек, слон-контрактник (в местном просторечии - «контрабас»), с пулеметом похлеще, чем у Рэмбо, держит меня за шкирку, чтобы не сверзился. Пыль, пыль, пыль... Все «спецы» в «сферах», пластиковых очках, на лица некоторые натянули снизу косынки, чтобы на зубах песок не сильно вяз. (Страшное нарушение изданного Молтенским приказа № 80, вообще в войсках чрезвычайно не популярного и почти никогда не выполняемого.) Влетели через три часа в Алхан-Калу. Уже лагерь брезентовый стоит. Уже кухня пыхтит. Уже оцепление по всему периметру: и морпехи, и десант, и «фэйсы» (ФСБ) тусуются, и какой-то провинциальный ОМОН. И самая большая «угроза НАТО» - «разведрота» местной комендатуры. (Ни одного трезвого «комендача» я за все время операции не видел. И того дебила-снайпера, который мне чуть башку ночью не снес, когда я из палатки на «оправку» выполз, тоже не видел. Жаль. Я бы его сфотографировал. На памятник...) Подтянулись «альфонсы» - группа «Альфа» - все в камуфляже новейшего образца ис ПБС («прибор бесшумной стрельбы», спецназовский автомат. «Журнал»). Крутые, как обрывы. У них даже БТР не такого цвета, как у всех, а нежно-салатовый. Руководитель спецоперации ходит в серой гражданской куртке «унабомбер» - маскируется. Сам такой низенький, коренастый, лицом на героя-полковника Буданова похож. Передвигается только на бронированном «уазике». Исключительно быстро. И всегда между двумя бэтээрами. На «броне» наши «соседи» - офицерская группа спецназа. Говорят, они народ жестокий, пленных не берут.

Впрочем, некоторые берут. Аккурат напротив нашей палатки стоит большой стальной сортир на «Урале». На самом деле это временный пункт содержания военнопленных. В народе «хищник», или «мессершмит» (это после одного случая, когда веселые омоновцы такой сортир свастиками расписали). Охраняют его усиленно. Спецназ Минюста. Лучше не подходить. А то задержат и запишут в пропавшие совсем без вести. По ночам из «хищников» доносятся заунывные серенады. Голоса бывают разные от сопрано до хриплого фальцета. (Это смотря на какое место наступят...) Нацеливаюсь вокруг «хищника» пощелкать и напарываюсь на двух офицеров ФСБ. Один просто веселый. Второй сильно. Первый: «Слышь, брат, ты это - не фотографируй этих мудозвонов на х...» Второй: «Брат, ты понимаешь, (шепотом) вдруг их потом «прикопают» где-нибудь, а ты их «светишь». Не надо, не снимай...»