Буш знал!

Если бы я только знал, что в то роковое утро враг применит самолеты.... я сделал бы все, чтобы защитить американский народ». Подобные интонации не были ранее присущи сорок третьему президенту США. До сих пор его видели только атакующим. Занять оборону ему пришлось впервые. Всё началось как в заправском детективе. Документ, сведения о котором просочились в печать (возможно, не без участия спецслужб, уставших от постоянных упреков в некомпетентности), стал главным козырем для демократов в верхней палате Конгресса. Их позицию сформулировал лидер демократического большинства в Сенате Том Дэшл: «Как могло случиться, что он не знал? Если информация была получена, то почему ее скрыли от президента? Если даже у президента США нет доступа к такого рода сведениям - значит, не в порядке система».

То, что демократы взялись за дело вполне серьезно, продемонстрировала сенатор от НьюЙорка Хиллари Клинтон. Выступая в Сенате, она демонстративно держала в руках номер «НьюЙорк пост» с красноречивым заголовком: «Буш знал». «Что же именно знал президент? - вопрошала бывшая первая леди. Этот вопрос мне задают мои избиратели, и я хочу получить на него ясный ответ».

Администрация отреагировала без промедления. Пресс-секретарь Ари Флейшер наставительно заметил, что, чем сеять панику, сенатору от Нью-Йорка следовало просто обратиться за разъяснениями в Белый дом. Сам президент в который раз посетовал на вашингтонскую любовь к сплетням и пересудам, а нынешняя первая леди Лора Буш (находившаяся с визитом в Будапеште) заявила, что память жертв одиннадцатого сентября и чувства их родственников неподходящий предмет для политической игры.

Скандал, однако, уже разгорелся, и в ход была пущена тяжелая артиллерия. Как обычно в трудных случаях, на авансцену вышла советник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, чтобы подтвердить: да, шестого августа прошлого года - более чем за месяц до рокового утра Во время очередного совещания с представителями спецслужб президент был ознакомлен с докладом ЦРУ, в котором говорилось, что «Аль-Каеда» готовится к терактам на территории США и что люди бен Ладена собираются использовать самолеты. Однако, продолжила Райс, документ не содержал никаких конкретных данных. Тогда как участники совещания были целиком и полностью озабочены безопасностью американских учреждений за границей. Да и кому могло прийти в голову, что террористы станут использовать самолет как ракету?

Сегодня, по словам Райс, на недостаток информации жаловаться не приходится: теперь в США стекаются разведданные со всего мира. Разведка доносит, что готовятся новые теракты. Как заявил вице-президент Дик Чейни, вопрос не в том, последуют ли они, а в том, когда они последуют. В такое время требовать от спецслужб раскрыть карты пособничать врагу.

Между тем пресса и сенаторы преподнесли администрации новый сюрприз: второй секретный меморандум (на сей раз вышедший из недр ФБР и датированный июлем 2001 года). Агент ФБР в Аризоне сообщал, что для подготовки боевиков могут использоваться американские летные училища. Журналисты не замедлили сделать вывод: стоило лишь связать эти данные со сведениями о планах «Аль-Каеды», чтобы получить точную картину событий одиннадцатого сентября.

Впервые по администрации Джорджа Буша нанесен столь сильный и точно рассчитанный удар. Ибо под огнем критики оказалась сама концепция, сам пафос его президентства. «Не политиканство, а незыблемые моральные принципы» - под этим лозунгом техасский губернатор завоевал Белый дом. Объявление войны мировому терроризму сообщило моралистическим притязаниям республиканцев новый - планетарный - масштаб. Поход против «Талибана» и «Аль-Каеды» сравнивали с действиями антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой и с послевоенным крестовым походом против коммунизма. Война объявлена, писал на страницах «Вашингтон пост» известный обозреватель Майкл Келли, не тому или иному государству, но целому классу политических режимов, само существование которых угрожает Америке, а вместе с ней и остальному человечеству.

Очень скоро была одержана и первая победа - правда, не над терроризмом, а над американским общественным мнением. Политическая элита рукоплескала словам президента об «оси зла», а мнение тех, кто усматривал в таком подходе «упрощенчество», будь то профессора американских университетов или европейские дипломаты, почти никого не интересовало. Быстрый разгром «Талибана», казалось, с очевидностью доказывал: стратегия избрана правильная. Законы войны действовали, однако, не только на фронте, но и в тылу. С самого начала антитеррористической кампании был сформулирован принцип: гражданскими свободами можно и пожертвовать, если этого требуют интересы национальной безопасности. Министр юстиции Эшкрофт заявил, что те, кто критикует действия администрации, льют воду на мельницу антиамериканских сил.

Первыми начавшиеся изменения ощутили иммигранты с Ближнего Востока. Сотни людей подверглись превентивному аресту. Иммиграционные службы получили право решать судьбы приезжих на основании данных, полученных путем негласного наблюдения. Был принят закон о патриотизме, согласно которому из страны можно выслать всякого, кто хотя бы от даленно связан с организацией, входящей в перечень террористических, даже если сам он не имеет никакого отношения к терроризму. Встревоженные правозащитники заговорили о том, что новый закон потенциально угрожает не только иностранцам, но и гражданам США. «Не дадим правым выбросить на свалку тридцать лет социального прогресса!» - с таким призы

вом выступила известная актриса (и активистка демократической партии) Барбара Стрейзанд.

Настал, однако, момент задуматься не только о гуманитарной стороне президентского курса, но и о его эффективности. И тогда стало заметно, что пора победных реляций миновала. И в первую очередь во внешней политике. На Ближнем Востоке проваливаются все попытки добиться хотя бы временного компромисса. В Европе растут антиамериканские настроения. Но самое тревожное для престижа республиканского кабинета - ситуация в Афганистане.

Обманчиво легкая победа над «Талибаном», оказывается, вовсе не означает контроля над страной. Страну захлестывает анархия. Власть временного правительства ограничивается Кабулом - а дальше начинается кровавая вольница полевых командиров. Заместитель министра обороны Пол Вулфовиц призывает не спешить с критикой: Афганистан - это не Косово и не Босния. У него обширная территория, а его население исстари враждебно относится к чужеземцам. Вулфовиц справедливо напоминает: здесь некогда потерпели неудачу англичане, а затем и русские. Самое время обратиться к урокам истории.

К этому-то списку неудач демократы и спешат теперь добавить новые разоблачения. По существу, это превентивный удар: в ноябре предстоят очередные выборы в обе палаты Конгресса. На них у республиканцев особые виды. Идя к власти, они создавали образ Буша как «президента всей нации», готового сотрудничать и сде мократами. Зато обосновавшись в Белом доме, как водится, вспомнили о законах межпартийной борьбы. И, придя к выводу, что «конструктивного сотрудничества» с лидером демократического большинства в Сенате Томом Дэшлом не выходит, решили приложить все усилия, чтобы получить большинство в верхней палате. 14 мая президент объявил о сборе средств на предвыборную гонку. Сумма рекордная - 33 миллиона долларов. «Большие доноры» уже получили частные инструкции от высших чиновников Белого дома и членов кабинета. А министр обороны Дональд Рамсфельд возвестил о начале широкомасштабной пропагандистской кампании, цель которой - разоблачить демократов как безответственных демагогов, раскалывающих нацию в час военной опасности.

Сейчас еще рано судить об исходе начинающейся схватки. Обращение сенаторов-демократов к трагедии одиннадцатого сентября, несомненно, скажется на популярности республиканского кабинета. Но верно и другое: большинство населения пока продолжает считать, что действия администрации по борьбе с терроризмом в целом были адекватными. Президент Буш пока не потерял никого из своих сторонниКов против него выступили те, кто и раньше не входил в число его друзей. Хорошо понимая это, демократы намереваются не ограничиваться сенсационными разоблачениями, а развить наступление там, где они традиционно сильны в сфере социальной политики.

На фоне президентского турне по Европе высвечивается, однако, и другой аспект разворачивающегося конфликта, выходящий за рамки традиционной межпартийной борьбы. Ибо спор о проблемах национальной безопасности в эпоху международного терроризма обрел отныне новое качество. На кого бы ни была возложена ответственность за одиннадцатое сентября, на спецслужбы или на президента, очевид но, что среди причин трагедии - грандиозный интеллектуальный провал: даже располагая информацией, руководители страны не смогли оценить ее значимость. Их подвело ложное представление о противнике, и как знать, не станет ли шестое августа - день злополучного бри финга в Белом доме - еще одним трагическим символом американской истории.