Провинция ретроспекция

Cлучайному путешественнику, попавшему в Иваново проездом, без посторонней помощи никогда не обнаружить следы тех мифов, с которыми в нашем сознании накрепко связан этот город. Гений места скрывается за стандартной бестолковой застройкой, киосками, провинциальной и наглой рекламой. А ведь здесь работал Шехтель (впрочем, где он только не работал), ведь Иваново после образования СССР претендовало на статус столицы Российской Федерации. И вообще Иваново - вроде «город невест», но девушки здесь не ходят табунами по улицам, как в кинопритче Абдрашитова и Миндадзе «Парад планет». Этот город называли и «русским Манчестером», и «родиной Первого Совета», но почему без посторонней помощи не поймешь. Краснокирпичные фабричные здания, когда-то казавшиеся громадными, едва выглядывают из-за современных домов - поди разгляди, что это шедевр индустриальной архитектуры.

Этот город не увидеть и не понять без поводыря. Не гида, а именно поводыря: по Иванову блуждаешь, как слепец, пока некто, знающий, как складывались эти мифы, не укажет тебе правильную дорогу и верный ракурс. Роль такого «поводыря» взял на себя Ивановский художественный музей. Он прилежно, как подобает музею, каталогизировал мифы и включил их в экспозицию.

Музей проложил по городу два маршрута – «Город-фабрика. Индустриальная утопия» и «Революционные мифы». Идеологию проекта ивановцы почерпнули у крупнейшего немецкого социолога искусства Вальтера Беньямина, который еще в 1926 году в своей знаменитой работе «Московский дневник» заметил, что маршрут это тот же контекст, без которого нет гения места.

Промышленная усадьба Фокина, его же шпульно-катушечная фабрика конца ХІХ века, другие фабричные здания, высокого класса конструктивистская архитектура, памятники большевикам - Ленину, Фрунзе, Афанасьеву, «сталинский» ампир, памятник «Молодым революционеркам текстильного края», аллея героев периода развитого социализма, даже конспиративные квартиры большевиков-агитаторов - каждый из этих объектов сам по себе может быть прекрасным или ужасным, эффектным или почти незаметным. Но когда они включены в маршрут, возникают сюжет и драматургия.

Маршруты и проекты музея («Русский Манчестер», фотовыставка «Героини») позволяют освоить этот довольно запущенный и на первый взгляд скучноватый город, увидеть в нем недореализованную утопию. Музей назначил себя ответственным за город Иваново как художественный объект и за отечественную мифологию как среду, в которой привычные бытовые предметы превращаются в факты искусства. Эта амбициозная стратегия оказалась весьма плодотворной для областного музея с качественной, но небольшой коллекцией, по структуре полностью совпадающей с собранием Третьяковки.

В таких музеях всего понемногу – от икон до

«левого МОСХа». Здесь, как и везде, есть несколько отличных работ - Федор Васильев, Кустодиев, Сарьян, «Мир искусства», авангард. Кстати, под «утопический» проект ивановцам удалось обзавестись несколькими работами нынешней звезды, художника - «утописта» Валерия Кошлякова. Но всего этого недостаточно, чтобы только из музейных запасников составить выставку, которая стала бы событием причем не только для столичных арткритиков, но и для горожан, не больно-то балующих музей своим вниманием.

Событие, однако, произошло - 25 июня в рамках Фестиваля гуманитарных наук, организованного ИвГУ и институтом «Открытое общество», открылась выставка «Девушка моей мечты» (кураторы Светлана Воловенская и Михаил Дмитриев). Ее слоган цитата из Освальда Шпенглера: «Мужчина делает историю, женщина же и есть история...» Специалисты по гендерным вопросам утверждают, что Иваново благодаря стараниям местного университета сегодня является столицей российского феминизма. Возможно, это определило выбор темы. Во всяком случае университетские музеи - археологический и «Писатели Ивановского края» - участвуют в проекте. Включились в него и другие музеи - не только Иванова, но и Твери, Костромы, Шуи, города Комсомольска, Лухский краеведческий музей, музей села Васильевское. На равных с музеями в буклете перечислены несколько жителей Иванова и окрестностей: Евдокия Барныкова, Агриппина Додонова, Изабелла Маркина, Олег Переверзев. Упомянутые организации и граждане далеки от гендерной проблематики, однако воспринимают выставку как свою. Хотя бы потому, что «Девушка моей мечты» делалась методом народной стройки.

Ивановцы откликнулись на призывы директора музея Людмилы Воловенской и принесли для выставки более полутора тысяч экспонатов. Теперь горожане зачастили в музей. Им интересно, как выглядят их семейные фотографии, посуда, письма, мебель, граммофоны и швейные машинки в музейных стенах, как они чувствуют себя рядом с живописью, графикой и образцами ивановских тканей. И самое главное: всякий, кто сюда приходит, вдруг обнаруживает, что вещь - это гораздо больше, чем ее функция. Посетители вспоминают, радуются, горюют, потому что выставка это еще один маршрут, проложенный музеем по отечест венной истории, их жизни и судьбе. Его реперные точки - «ролевые функции», которым советская женщина должна была соответствовать: «женщина - строитель нового мира», «женщина - профессионал и руководитель», «женщина - хранительница семейного очага», «женщина - объект желаний». И лучше, чтобы все это воплотилось в одном лице. Такую «умницу и красавицу, болеющую за страну, за дело и за семью», удалось сконструировать, например, Григорию Александрову, который в фильме «Весна» сначала разделил идеальную женщину на «ученую Любовь Орлову» и «актрису Любовь Орлову», а потом позволил им отдать друг другу лучшее, что у них было, - красоту, сексапильность, интеллект, целеустремленность. Ивановская выставка как раз про то, как общество мучительно собирало из идеальных элементов конструкцию «Девушка мечты». В четырех залах музея и в коридорах, их соединяющих, кураторы разместили сотни предметов быта, фотографии, живопись и графику разного качества, плакаты, безделушки, мебель, посуду. Все это выглядело бы как лавка старьевщика, в которую по какому-то недоразумению попало несколько качественных картин и рисунков. Но каждый зал это изящная инсталляция, точно, в соответствии с определенным планом, управляющая эмоциями зрителя.

Единственный по-настоящему феминистский объект выставки - небольшая витрина при входе, в которой среди неолитических предметов «парит» фотография всем известной «девушки с веслом». Экскурсовод трактует это так: и в доисто рические времена женщина работала значитель но больше мужчины, а пищи получала значи тельно меньше. То есть женщина была и остается прикована к веслу. Но дальше, в зале, посвящен ном курортной идиллии кровавых 30-40-х, весла уже отдельны от девушек. Их поместили вдоль одной стены, а на противоположной - курортные фотографии, украшенные какими-то розовыми шарфиками, милыми безделушками: в советской здравнице женщине-труженице позволя лось вспомнить, что она еще и просто женщина.

На той же курортной стене» отрывок из напечатанного в 1935 году произведения ива новского литератора Бориса Горбунова, отпра вившего свою героиню к Черному морю: «Саша! В этом поезде, по-моему, едут интересные люди. Люди нашей страны. Едут астрономы откры вать новые звезды. Подводники - любители далеких глубин. Мичуринцы - с саженцами северных апельсинов. Геологи с кусочками новых минералов. Едут врачи, познавшие секреты двигателя человеческой жизни. Едут начальники строительных площадок мировых гигантов, колхозники - с проектами нового колхозного села. В поезде едут писатели, горняки, артисты, пилоты, художники, пограничники! В поезде кусочек людского материала нашей страны!» Тексты здесь вообще очень точно работают на экспозицию. Пример такого нетрадиционного «музейного текста» фрагмент из фильма Абрама Роома и Юрия Олеши «Строгий юноша», который непрерывно крутят в зале, увешанном живописными и фотографическими портретами того времени - «Ала Смирнова, радиолюбитель-коротковолновик», «Ф. И. Ракитина, прядильщица фабрики Балашова»... На экране, окруженная мускулистыми особями мужского пола, актриса Ольга Жизнева олицетворение абсолютного совершенства и чистоты (партийному начальству, кстати, такая, совсем уж полная отвлеченность пришлась не по вкусу), а рядом прядильщицы-ударницы, комсомолки-спортсменки. Они населяют этот миф и одновременно обычную жизнь. На скучнейшем портрете Шегаля 1939 года ивановские ткачихи Дуся и Маруся Виноградовы, ставшие коллективным прототипом героини Любови Орловой в фильме «Светлый путь», - официаль ные, аккуратные тетеньки в пиджаках. А на более ранней фотографии - это энергичные, спортивные девицы. Можно сравнить, почувствовать раз ницу, понять, что это такое реализация утопии.

Женщина-идеал и окружена должна быть идеальными предметами, даже если это орудия труда. Сверкающие швейные машинки «Зингер» так совершенны, что кажется, будто они попали на выставку непосредственно из фильма «Строгий юноша». А при взгляде на «Электрожезловый аппарат для связи между станциями, использовавшийся в СССР для безопасного движения поездов с 1910 по 1960 год» возникает ощущение, что с помощью этого прибора можно управлять движе нием не только поездов, но и небесных сфер.

Особенность проекта в том, что в нем нет главных и второстепенных предметов. Серьезные музейные работы, такие, как «Портрет Чижовой» Кустодиева, «Обнаженная» Самохвалова, произведения Пименова и Дейнеки, столь же значимы, как старый гамак, который весит в зале, посвященном дачному быту, свиданиям и сентиментальным прогулкам. Или мебель и граммофон из квартир 30-40-х. И даже флакон из-под духов, установленный на подиум, напоминающий утопический проект Дворца Советов. Эту конструкцию Щусева должна была венчать статуя Ленина, здесь же - дамская принадлежность.

Атмосферу реальности утопии создают искусные ассамбляжи, в которых так называемые Ивановские тематические ситцы с изображениями тракторов, самолетов, кораблей соединены с фотографиями, рисунками и акварелями. На фоне ситцевых самолетов человек на фотографии делает «ласточку», под акварель Милашевского «Женский пляж» подложен ситец с изображением купающихся и играющих людей.

Почему же музейщикам пришлось идти на такие ухищрения, чтобы создать образ совсем недавнего прошлого? Наверное, потому, что очень трудно работать с тем, что недостроено. Власть или идеология не довела до конца ни один из своих проектов. Они испугались утопичности своей утопии. Потому-то «Строгого юношу» положили на самую дальнюю полку, а его создателей едва не посадили, запретили выпускать и Ивановские тематические ситцы. Так что нельзя не признать - Ивановский художественный музей работает с утопией гораздо профессиональнее, чем в свое время это делала советская власть.

В начале будущего года «Девушка» поедет в Чебоксары, где откроет программу «Культурной столицы Приволжского федерального округа - 2003». Можно надеяться, что в конце концов она доберется и до Москвы.

Фото АЛЕКСЕЯ ХАНЮТИНА