Дарвиновский музей

Игорь Фадеев, ведущий научный сотрудник: «Люди считают, что мы, собирая коллекцию чучел, животных уничтожаем. Говорят — не надо их убивать! Я согласен, просто так никого не надо убивать. Но если это единственный способ получить важные для определенного вида сведения, конечно, его надо убивать и хранить в коллекции. Существует определенная этика: если остался последний представитель вида, он обязательно должен попасть в музей. Иначе рано или поздно он все равно умрет. Последний! Больше не будет. Конечно, получившееся чучело требует особых условий. Это не палеонтология, где окаменелость миллионы лет лежала и еще столько же пролежит. Чучела — это примерно как шубы или валенки: чуть не уследил — моль съела. Поэтому при изготовлении нужно тщательно следить за тем, чтобы шкура была хорошо обработана. Хотя никакого срока годности у коллекций нет, случается, что экспозиционный вид они утрачивают. Но научной ценности своей и в этом случае чучело не теряет. Потому что это не просто, к примеру, кукла медведя — известно, где и когда он добыт. А это все ценные научные данные. Возможность заглянуть в прошлое. То есть, по сути дела, мы собрать

храняем время. Консервируем биотопы, к которым у людей будущего не будет доступа.

Наши коллекции отличаются от научных, так как нам важно показать существо, как если бы оно было живым. Вот, например, немецкая овчарка. В 1945 году прибилась к нашим солдатам в Берлине. Где она была до того — неизвестно. Оказалось, что умеет искать мины и разминировала Берлин. Потом ее привезли в Россию. Вот теперь здесь сидит... Сейчас таких нет, так как длинношерстность на каком-то этапе записали в пороки породы и отбраковывали. Вся племенная работа — она жестокая. Что отклоняется от стандарта — уничтожается. Как ни описывай, какие фотографии ни показывай, в виде чучела такие вещи нагляднее всего. Или есть у нас, к примеру, орловский рысак. Ему памятник стоит в натуральную величину на конном заводе. Многократный чемпион мира. Наш экспонат — источник ДНК. Уже сейчас удается выделять фрагменты ДНК. А, возможно, скоро можно будет и целиком. И если из мамонта, из мерзлоты, неизвестно, удастся ли выделить, то из этих точно получится! Вполне можно будет потом клонировать его выдающиеся гены».